Соль под кожей. Том второй (СИ)

— Ладно, я понял. Можно мне еще раз заговорить с Юлией Сергеевной, чтобы записаться на следующую консультацию? Где-то… недельки через две? Я бы и рад раньше, но когда в ход пускают тяжелую артиллерию в виде налоговой, нужно приготовиться к затяжной обороне.

— Дим, прекрати относиться к своей жизни так, будто у тебя есть запасная.

Обычно я не выношу, когда со мной переходят на ты без видимых причин к такому формализму. Но Полякову можно — этот чувак знает «в лицо» мои внутренности гораздо лучше, чем я сам.

— Я обещаю завязать с куревом.

— Это уже не решит проблему.

— Ну, я хотя бы выиграю время чтобы повоевать с борцами финансового фронта.

— В гробу карманов нет, Шутов. А впрочем — дело твое. Скажи Юле, чтобы записала тебя в «окно» между двадцатым и двадцать вторым. Если снова пропустишь — просто ищи другого врача. Ты не маленький, в конце концов, чтобы я тебе шнурки завязывал.

Я трачу неделю на то, чтобы разобраться из-за чего устроили облаву на мою маленькую миролюбивую IT-империю. Боже благослови всех продажных чиновников и мелких прихлебателей, которые, за умеренную мзду, готовы сдать своих «покупателей». Вооружившись, для достоверности, сразу парочкой источников, узнаю, что на рынке интерактивных технологий появился новый игрок, за спиной которого стоят «такие солидные люди, что аж страшно». Сначала контора под именем «Torn-iX» раскидала игроков помельче, потом взялась за более крупные фигуры и вот — объявила мне шах. Что в такой ситуации делают нормальные люди? Сдают ферзя, чтобы сберечь королеву и остаться на плаву даже с ощутимыми потерями. Что делает Дмитрий Шутов? Вооружает короля и валит в рукопашную.

Через неделю у меня в рукаве было пять тузов и три Джокера, полученные из таких ебеней, что на встречу с представителями «Torn-iX» я еду по-царски — в каких-то уебанских кроссовках из модного бутика, косухе на голое тело и потертых джинсах с матней до колен. Никогда в жизни я еще не чувствовал себя настолько в своей тарелке.

Захожу в снятую по этому случаю отдельную «комнату» в ночном клубе. Усмехаюсь, вспоминая проведенные здесь пару часов с одной из танцовщиц, заваливаюсь за занавеску — и натыкаюсь взглядом на крайне знакомую рожу.

Угорич, мать твою.

«Ван дер Виндт, какого хуя твое прошлое теперь гоняется за мной?» — мысленно ржу в голосину, и с наслаждением разваливаюсь на мягком диване тупейшего синего цвета.

Константин Александрович Угорич (в девичестве «Гарин»), явился не один, а с командой поддержки в виде сгорбленного сухого чувака и парочки замаскированных под «людей в черном» братков.

— А зачем ты притащил с собой засохшую мамкину пуповину? — тычу пальцем в сухого сморчка.

Угорич даже глазом не ведет.