Снежить

– Я с вами, – произнес он, вместо того чтобы послать все к чертовой матери и забуриться обратно в спальник.

Снаружи стоял лютый мороз! Или это спросонья так показалось? Наверное, не показалось, потому что меховая опушка капюшона тут же покрылась инеем, и ресницы тоже покрылись!

А еще снаружи было темно. Одинокий фонарь на крыльце администрации почти не давал света, стоило только спуститься со ступенек, как тьма обступила их со всех сторон. Но ненадолго. Где-то справа чертыхнулся Чернов, а потом вспыхнул свет налобного фонарика. Следом зажегся второй фонарик. Это уже Гальяно. А Веселов свой забыл! И теперь пробирался вперед едва ли не на ощупь, стараясь держаться поближе к парням. Ему казалось, что стоит только замешкаться, как тьма проглотит тебя с потрохами, переварит и выплюнет поутру обглоданные, превратившиеся в лед кости.

Они остановились перед своим внедорожником, решая, как действовать дальше: идти пешком или отправляться на поиски Волчка и остальных на машине. Выбор был очевиден, и Чернов уже завел мотор, когда в тишине прогремел выстрел…

– Это еще что? – Гальяно спешно включал мобильный. Камеру он оставил дома, и сейчас пытался снять хоть как-нибудь хоть что-нибудь.

– Это из ракетницы, кажется. – Чернов стащил с головы капюшон. Наверное, чтобы лучше слышать.

Долго ждать не пришлось, второй выстрел прогремел почти тут же. Кстати, совсем близко, кажется, прямо за зданием администрации. Не сговариваясь, они ломанулись на этот тревожный звук. Впереди Гальяно со своим мобильным, а за ним они с Черновым. Вслед за вторым выстрелом прозвучал третий, а потом они услышали рев. Или рык? Или что они – черт возьми! – только что услышали?

Это был настоящий рык. Или даже рев. Или звук реактивного самолета. Это если не видеть того, кто его издавал.

Первым делом Веселов заметил людей. Крошечных человечков, подсвечивающих фонариками темноту перед собой, а следом он увидел монстра… Монстр был похож на белую, копошащуюся и огрызающуюся кучу снега. А потом куча эта начала приобретать более четкие очертания, и стало очевидно, что в двадцати метрах от них скалится и мотает башкой белый медведь. Самый настоящий белый медведь! И если от них его отделяет двадцать метров, то от третьего – от Волчка! – всего каких-то десять. Волчок стоял, покачиваясь из стороны в сторону, руки его свисали вдоль тела плетьми, но, странное дело: в позе этой не было беспомощности, скорее уж беспечность.

– Ник! – стараясь перекричать медвежий рык, заорал Волков. Он орал и целился в зверя из пистолета. Не из ракетницы, ракетница была в руках Эрхана, а из самого настоящего «глока». – Ник, уходи оттуда! – Волков двинулся вперед, к этому ненормальному, к этому обдолбанному мажору!

И медведь тоже двинулся.