Снежить

Может, все-таки удар оказался слишком сильным? Волков выяснил это быстро, хватанул пацана за волосы, потянул голову вверх. Сцена эта напоминала сцену пытки партизана в застенках гестапо. Вот только ни пацан не был похож на партизана, ни Волков на гестаповца. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, с ненавистью смотрели, по-звериному, а потом Волков развернулся и, не говоря ни слова, побрел обратно к дому.

Они тоже побрели, поволокли не сопротивляющегося, поникшего мажора за собой. На ходу Гальяно стянул с себя шапку, нахлобучил ее на голову пацану. Тот, кажется, даже не заметил такой почти материнской заботы. Он медленно переставлял ноги и сипло дышал. «Хоть бы не заболел», – подумалось некстати. Еще больного им в команде не хватало.

Пока Чернов парковал внедорожник, Эрхан взбежал на крыльцо, распахнул дверь. Тащить пацана он не помогал, но всю дорогу присматривал. Веселов то и дело ловил задумчивый взгляд проводника.

Внутри было тепло. Так тепло, что Веселова тут же разморило. А может, это из-за стресса, из-за пережитого только что приключения. Белый медведь, мать его! Это, пожалуй, покруче ледокола будет!

Вдвоем с Гальяно они толкнули мажора на его спальник, принялись стаскивать куртки. Волкова в комнате не было. Наверное, ушел в другую комнату от греха подальше. Веселов его понимал, он бы и сам ушел, чтобы не совершить ненароком какого-нибудь членовредительства.

Хлопнула дверь, на мгновение потянуло сквозняком, а потом в комнату ввалился Чернов. Он раздевался на ходу и глаз не сводил с Волчка. Глаз у Чернова был такой, что мог заменить не то что рентген, а МРТ. Он опустился на колени перед пацаном, приступил к осмотру. Пацан осмотру не сопротивлялся. Наверное, еще сохранились в его дурной башке остатки здравого смысла, понимал, что Чернов заломает его в два счета.

Остальные не вмешивались, держались в стороне. Гальяно плюхнулся на свой спальник и уставился в экран мобильного. Наверное, просматривал то, что снял. Если вообще что-то снял во время всей этой свистопляски.

– Димон, согрей воды, – велел Чернов, а сам принялся копаться в медикаментах.

Он копался, а мажор тупо смотрел перед собой. Взгляд его был отсутствующим, но вполне себе человеческим. Веселов включил электрочайник, Эрхан вытащил из сумки обтянутую оленьей шкурой флягу, плеснул ее содержимое в кружку, сунул под нос пацану.

– Пей, – произнес таким тоном, что и не откажешь.

Пацан не отказался, одним махом осушил кружку и даже не поморщился. Эрхан глянул на него с удивлением, покачал головой.

– Обморожения нет, – сказал Чернов, вставая.

– А как с остальным? – многозначительно спросил Веселов. Он имел в виду конкретную вещь: когда все они уснули, пацан закинулся какой-то дурью, и у него снова снесло крышу.

– А с остальным пока непонятно.