Империя смотрящего

Захар уже давно не испытывал к Луке прежней привязанности, а мнение Луки для него теперь значило куда меньше, чем каких-то полтора года назад. Он мог бы спокойно обойтись не только без его совета, но даже и без общения с ним, и только заповедь старца Григория Панкратова, все еще имевшая силу, заставляла его следовать вековым традициям.

— Я приму ее предложение, — просто сообщил Захар, задержав взгляд на переносице Луки.

— Оставь ее телефон мне, — попросил Лука. — Я тебя подстрахую. Мало ли чего, — неопределенно пожал он плечами. — Нужно выяснить, что это за женщина.

Сказано все это было просто. Безо всякого внутреннего напряжения. Что, в свою очередь, значило многое. Лука по-прежнему оставался бойцом, который больше всего на свете ценит поединок и для которого мерилом доблести оставалась голова врага. Ратоборец в нем не умер, и Маркелов был уверен: случись с ним беда, то на его тризну Лука принесет немалое количество вражьих голов.

— Договорились, — поднялся Захар.

Подъезд был холодным и пустым. Но опасности здесь не чувствовалось. Маркелов не сразу направился к машине. Некоторое время он осматривал окрестности. Аккуратно, будто сканером, прочесывал взглядом каждую мелочь и, убедившись, что все тихо, заторопился к машине. Если не брать в расчет колышущиеся кроны деревьев, то можно было сказать, что его окружает абсолютное безмолвие. И еще один приятный момент — холод! Угроза всегда излучает тепло, а равнодушие — оно спокойное и холодное, как валун. Нечто подобное Маркелов ощущал и сейчас. Приподняв голову, он пытался уловить враждебное излучение. Но двор был спокоен и тих.

Устроившись в машине, Захар посмотрел на окна Луки. Свет в них не горел, но если всмотреться, то можно было разглядеть едва заметное колыхание занавесок: Лука наблюдал за ним.

Окраина будто вымерла. Отдельные пешеходы, освещаемые фонарями, только подчеркивали пустынное безлюдье. Впрочем, это ненадолго, уже с рассветом улицы по-прежнему закипят деловой жизнью."

"Маркелов гнал машину, получая от езды по пустынному городу немалое удовольствие. Остановился он у того дома, где высадил Елену. Посмотрев на дом, Захар увидел, что светилось всего лишь четыре окна, причем на разных этажах. Захар не знал, где именно проживает его пассажирка, но каким-то неуловимым чувством, которое ни разу его не подводило, осознал: три верхних окна — это полуночники, для которых ночное время в радость. А вот то окно, в углу второго этажа, — это нечто иное. Он уже не сомневался, что именно за этим окном и находится квартира Елены. Набрав по памяти номер ее телефона, Захар терпеливо принялся считать гудки.

— Слушаю, — прозвучал женский голос после четвертого сигнала.

— Я согласен выполнить твое задание.

На некоторое время в трубке повисла тишина.