Служанка

Сейчас, когда одета не в рванину, это особенно в глаза бросается. И дух у нее такой… вольный. Свободный. Чувствуется, что не под гнетом выросла. Мардис… Как она из приморского города в Алмазных горах очутилась? Не самый ближний путь.

— Родители живы? — спросил он.

В ответ — небольшая заминка, а следом отрицательный взмах ладони.

— Как оказалась в Белвиле?

Ага. А глазки-то потемнели. И прозрачность из них исчезла, непроницаемыми сделались, как зеркало. И губы плотно сжались, словно девчонка боится слово лишнее ненароком обронить. Выходит, не всегда немая была?

Из-под пера побежали-поскакали торопливые буквы.

«Работу искала», — прочитал он.

— Далеко же от дома ты ее нашла, — усмехнулся он, а зверь шептал: «Не верь, обманет!»

Служанка развела руками и подняла взгляд вверх, словно бы говоря: «На все воля Создательницы». А у него так и свербело внутри недоверчивое, ворочалось то тяжелое, что в душу влезло, едва в Белвиле оказался. И зверь злился. Злился и не верил. «Все бабы лгут, — непримиримо рычал он. — Никому веры нет, любая обмануть может».

Штефан подошел к столу, взял графин и вылил в стакан оставшиеся на дне несколько капель вина. А потом достал из дедовой шкатулки саретус — камень, определяющий яды, — и опустил его внутрь. Серый невзрачный кусок породы мгновенно засиял ярким алым светом.

Штефан нахмурился. Все-таки успели яд сыпануть.

— Сможешь голоса узнать? — посмотрел он на служанку.

Та задумалась, а потом неуверенно кивнула.

— Будешь за обедом прислуживать и к гостям присматриваться. Как услышишь злодеев — дашь знать.

Девчонка подняла на него взгляд. В прозрачной синеве застыл вопрос.

— Глазами укажешь, я пойму, — пояснил Штефан. — Иди пока. Передай дворецкому, чтобы обед через полчаса в Большой столовой накрыли.

Илинка

— Ваше сиятельство, позвольте мне от лица всего населения Стобарда выразить нашу радость в связи с возвращением истинного господаря, — голос наместника звучал так сладко, что хотелось чего-нибудь выпить, чтобы избавиться от ощущения попавшего в горло липкого сиропа. — Целых двадцать лет мы были сиротами, пока наконец наш любимый отец и благодетель не вернулся на родину, — вещал лорд Драговец, и на его полном, похожем на ноздреватый блин лице сияла неискренняя улыбка. — Ах, как же долго нам пришлось ждать этого события! Но вот оно свершилось, и мы верим, что теперь нас всех ожидают прекрасные времена, а наш любимый край снова обретет свою былую славу."

"Наместник заливался соловьем, я подносила новые кувшины с вином, уворачивалась от потных рук, норовящих незаметно огладить мои бедра, а сама прислушивалась и приглядывалась к сидящим за столом гостям, пытаясь понять, есть ли среди них убийцы. Трудное занятие.