Служанка

В этом худом человеке, облаченном в рваное подобие власяницы, сложно было признать правителя одной из самых могущественных империй мира. Кривые ноги, узкая впалая грудь, редкие волосы и изможденное, жалкое в своей надменности лицо. Император был смертельно болен, только пока не догадывался об этом, продолжая строить планы и рассчитывать выгоды. Ничтожные человечки, называющие себя могущественными магами и целителями, в один голос твердили, что император проживет долгую и счастливую жизнь, но он, Виль, знал, что это не так. Следы разложения уже исказили скрытое под дознавательской одеждой тело, пройдет совсем немного времени, и они станут очевидны всем.

Виль окинул Георга внимательным взглядом.

Император могущественной империи разглядывал залитую светом магических фонарей площадь. Там было светло как днем. Еще один признак страха — император боялся внезапного нападения и потому заставлял проверять каждого, кто входил во дворец, а под его стенами, сменяя друг друга, постоянно дежурили гвардейские полки.

Виль прислушался. Мысли стоящего перед ним были такими же черными, склизкими, воняющими кровью и падалью, как и сам правитель Олдена. Этот человек уже был мертв. Его душа оказалась мертва, погребенная под лавиной ненависти и злобы.

Неожиданно неподвижная фигура дрогнула, и император отошел от окна и встал перед высокой статуей, занимающей глубокую нишу рядом с кроватью.

Георг достал древнюю каменную чашу, взял со стола острый жертвенный нож и резко полоснул им по запястью. Виль поморщился. В комнате отчетливо запахло падалью.

— Я обращаюсь к тебе, Аэст, — заговорил Георг, и глаза его загорелись фанатичным огнем. — Покажи твою великую силу! Дай мне победить врага, нашли на него и его семью все беды, какие есть под принадлежащими тебе небесами. Я клянусь во всем угождать тебе, если ты услышишь меня и выполнишь мою просьбу! Дай мне знак, и я уничтожу эти порождения тьмы, очищу империю от их зловонного дыхания и освобожу Стобард от мрака суеверий. Арны не должны населять созданный тобой мир! Зло в зверином обличье вернется туда, откуда и пришло, а твое имя восхвалят тысячи благодарных подданных, избавленных от необходимости жить под властью бездушных зверей! Аруэро тобинус!

Император стоял над чашей, по стенкам которой стекали темные струйки крови, и не отрываясь смотрел на бездушную мраморную статую. Его бледное лицо искажала ненависть, слабые руки дрожали, а на тонких губах застыла безумная улыбка."

"Виль видел, как над чашей сгущаются темные нити силы, как они скручиваются в узел и медленно тянутся вверх, к грозному мраморному лицу, и понимал, что ждать больше нельзя.

— Глупец! — тихо сказал он и коснулся лапой хлипкой груди императора.