Служанка

Те врожденные благородство и стать, что скрывались под простой полотняной рубахой и немотой, та сила и уверенность, что прятались за образом обычной служанки, сейчас проявились во всей полноте, и каждому было понятно, что перед ним — истинная королева.

Он увидел, как к Элинии подошла одна из придворных дам, и та, что-то тихо сказав Штефану, покинула зал. Похоже, пошла к Драго. При мысли о наследнике Бранко снова почувствовал неясное томление и неожиданно понял, откуда оно взялось.

Хватит стоять в сторонке и жить чужой жизнью! Он тоже достоин любви и счастья. Коли уж Штефан решился, так ему и сам Скарог велел! Все, решено! Сегодня же вернется к Маленке и сделает ей предложение.

Душу окатила теплая волна. И представилось, что у него тоже будет семья, жена, дети. И дом в Паддубице наконец-то обретет свою хозяйку. И больше не будет одиноких вечеров в огромных дворцовых покоях.

Резко развернувшись, он быстро пересек расстояние до двери, сбежал по лестнице и кинулся вон из замка. Хватит медлить! И так всю жизнь ждал.

Он добежал до конюшни, вывел из стойла Седого, вскочил в седло и спустя полчаса уже был на пути в Корец.

* * *Виль внимательно наблюдал за происходящим в замке. Такая уж у него была обязанность. Вернее, не обязанность даже, а предназначение и призвание — оберегать, защищать, пресекать любые попытки навредить арну и его роду. Хвала Скарогу, с тех пор, как Стобард отделился от империи и Штефан разобрался с врагами, ни одного покушения больше не было. Но враг, хитрый и коварный враг все еще не оставлял попыток добраться до господаря. И он, Виль, должен был пресечь корень зла, раз и навсегда избавиться от зловонного источника, из которого исходят ненависть и жажда убийства. Георг не успокоится. Пока он жив, Штефан и его семья не могут быть в безопасности.

Виль задумчиво нахмурился и огладил висящий на шее знак Кронов. Ничего. Недолго осталось, он уже достаточно силен для задуманного. Еще немного, и от императора с его злобой не останется ничего, кроме недоброй памяти и горстки праха. Уж он, Виль, постарается.

Илинка

Ночь кралась по замку черной кошкой, заглядывала в темные спальни, скользила по пустынным коридорам и тихо мурлыкала колыбельную, усыпляя жителей Белвиля. Шаги ее были плавными, мягкими, неторопливыми. Их неслышный для обычных людей звук вызывал умиротворение и негу, вот только мне не спалось. Я лежала подле спящего мужа и смотрела в незашторенное окно на сияющую в чернильно-синем небе яркую полную луну. Сегодня она была просто огромной, а темные пятна на ее белом теле казались открытыми ранами. И это сравнение показалось мне зловещим.

«Это глупо, Эли, — убеждала я себя.