Служанка

 — В твоей жизни все идет так, как должно, муж и сын рядом, с ними все хорошо, так отчего же ты мучаешься?»

Из распахнутых створок долетал тонкий аромат черемухи и густой запах влажной после дождя земли, в дворцовом саду раздавались громкие трели соловьев, ветер шумел молодой листвой растущих под окнами спальни лип. Рядом слышалось ровное и размеренное дыхание супруга. Все вокруг будто твердило о незыблемости моего мира, но на меня это сегодня не действовало. На сердце было неспокойно.

После отъезда олденских послов прошло уже почти три дня, а дурное предчувствие, поселившееся в душе как раз перед их прибытием во дворец, так и не исчезло. И мысли в голову лезли — тяжелые, тревожные."

"Что, если император все-таки достанет моего мужа? Что, если его лазутчикам однажды удастся проникнуть во дворец и убить Штефана? Он ведь привык обходиться без охраны, по Стобарду ходит не таясь, да и в соседних странах часто бывает. Что помешает людям Георга подстроить очередной несчастный случай?

На душе стало еще тревожнее, и снова всколыхнулись старые страхи. Вспомнилось, сколько покушений уже было, перед глазами возникла беснующаяся река, в которой тонул Штефан, и я не выдержала. Осторожно, чтобы не разбудить мужа, поднялась с постели, вышла из комнаты и направилась к потайному коридору, ведущему в подземелья.

Внизу было тихо. Сюда, в подвалы Белвиля, не долетали никакие звуки. Только шорох моих шагов нарушал безмолвие темных залов.

Я зажгла прихваченный у двери факел и двинулась вперед, к святилищу. Переходы мелькали один за другим, позади оставались многочисленные залы, и вот наконец появился вход в святилище. С того памятного дня, как я напоила жертвенник своей кровью, здесь многое изменилось. Древний алтарь исчез, а на его месте появилась сверкающая магическая завеса, скрывающая вход в обиталище Виля. Старый камень теперь снова был целым, и на его поверхности остались лишь незначительные следы былых жертвоприношений. Своды пещеры тонули в темноте, поднявшись намного выше, чем это было возможно при обычной планировке замка. Казалось, они сливаются с ночным небом.

Не успела я войти, как в полумраке древнего зала раздался густой, как стобардское пиво, голос.

— Я ждал тебя, Хозяйка Белвиля, — пророкотал Виль.

По святилищу прокатилось гулкое эхо.

— Прости, что нарушаю твой покой, Хранитель.

Я поклонилась и подошла к жертвеннику, над которым парил гигантский призрачный волк. Его светло-серая шкура переливалась серебристыми отблесками, вокруг вытянутой морды расплывалось едва заметное сияние, а под мощными лапами то сгущались, то снова становились невидимыми белые клубы дыма.

— Мне нужна твоя помощь, Виль, — взглянула в мерцающие алым, почти человеческие глаза.