Это случилось осенью

 — Я и для него недостаточно хороша? Полукровка!

— Вы слишком хороши для него, и он бы первым это сказал.

— Он нравится мне все больше! Не так придирчиво выбирает…

— Лилиан, успокойтесь! Черт возьми, Лилиан! Да посмотрите же на меня!

Уэстклиф ждал, пока она не затихла.

— Я просто не хочу, чтобы вам причинили боль.

— Надменный идиот! А вам не приходило в голову, что именно вы причиняете мне боль!

Теперь настал его черед ужаснуться. Уэстклиф вздрогнул, как от удара, и молча уставился на нее. Лилиан казалось, что она слышит, как гудит от напряжения его живой ум, пытаясь найти объяснение ее дикому заявлению.

— Слезьте с меня, — мрачно приказала Лилиан. Он встал, переступив через нее, схватил корсет.

— Давайте я вас зашнурую. Вы не можете вернуться в дом полураздетая.

— Разумеется! — ответила она с гримасой бессильного презрения. — Посмотрим, как вы справитесь.

Закрыв глаза, она позволила ему натянуть на нее корсет и поправить сорочку. Опытной рукой Уэстклиф зашнуровал ее и наконец разжал руки. Она вскочила, словно испуганная лань, и бросилась к выходу, скрытому пышно разросшимся плющом. Наугад раздвинула нависающие ветви и принялась нащупывать задвижку, сломав при этом два ногтя.

Уэстклиф подошел сзади и обнял ее за талию, невзирая на ее яростные попытки освободиться. Притянув ее к себе так, что их бедра соприкоснулись, он прошептал ей на ухо:

— Вы сердитесь потому, что я занимался с вами любовью? Или потому, что не довел дело до конца?

Лилиан облизнула пересохшие губы.

— Я злюсь, мерзкий лицемер, потому, что вы никак не можете решить, что же со мной делать.

И она изо всей силы толкнула его локтем под ребро.

Уэстклиф словно и не почувствовал удара. Он с издевательской учтивостью выпустил Лилиан, и она выскочила из тайного садика, как ошпаренная кошка.

А Маркус занялся собой. Нужно было успокоить кипящую в душе страсть. Лилиан почти удалось заставить его потерять контроль над собой. Он ведь почти взял ее прямо на траве, как безумное чудовище. Крошечный проблеск самосознания, как в бурю слабый огонек свечи, предостерег его от непоправимого шага. Он бы обесчестил ее! Невинную девушку, дочь одного из гостей! Боже всемогущий, он, должно быть, сошел с ума.

Маркус медленно брел по саду и пытался разобраться в том, что произошло. Раньше он и представить не мог, что способен на такое. Подумать только! Всего несколько месяцев назад он смеялся над Саймоном Хантом и его страстью к Аннабел Пейтон. Он и понятия не имел, что такое всепоглощающая страсть, ни разу в жизни не чувствовал ее жестокой хватки. Теперь же ему казалось, что его разум и воля в разладе друг с другом.

Сейчас Маркус не узнавал самого себя.