Словно в раю

– Скажите нам, милорд, – с чрезмерным энтузиазмом заговорила Айрис. – Что вы думаете о нашей игре?

Маркус не стал бы отвечать на этот вопрос ни при каких обстоятельствах.

– Я здесь только для того, чтобы налить вам лимонад, – сказал он.

– Молодец! – шепнула Онория, подходя к нему.

– Надеюсь, у вас есть стаканы, – продолжил он, – поскольку я не принёс с собою ни одного.

– Есть, – подтвердила Онория. – Будь добр, налей, пожалуйста, вначале лимонад для мисс Уинтер. Ей пришлось потрудиться больше всех, поскольку она присоединилась к нашему квартету только сегодня.

Маркус согласился и подошёл к фортепиано.

– Вот, прошу вас, – несколько натянуто произнёс он, но ведь ему впервые пришлось разносить напитки.

– Благодарю, милорд, – сказала девушка, протягивая стакан.

Он налил и вежливо кивнул.

– Мы с вами встречались прежде? – спросил Маркус. Девушка выглядела чертовски знакомой.

– Я так не думаю, – ответила мисс Уинтер и поспешно взяла свой стакан с лимонадом.

Он мысленно пожал плечами и подошёл к Дейзи. Можно было бы предположить, что у гувернантки просто такой тип лица, который всегда кажется знакомым, но дело не в этом. Она обладала ошеломляющей красотой, тихой и невозмутимой. Таких женщин матери редко хотят нанимать в гувернантки. Маркус предположил, что леди Плейнсуорт, очевидно, чувствует себя в безопасности – сыновей у неё нет, а муж никогда не выезжает из Дорсета. Маркусу не доводилось с ним встречаться.

– Благодарю вас, милорд, – проговорила Дейзи, когда он наливал ей лимонад. – С вашей стороны весьма демократично взяться за такое занятие.

Маркус не знал, что ответить на это, поэтому ограничился неловким кивком и повернулся к Айрис, которая как раз закатила глаза, передразнивая сестру. Она улыбкой поблагодарила его за напиток, и он наконец смог возвратиться к Онории.

– Спасибо, – сказала она, отпивая глоток.

– Что вы собираетесь делать?

Она вопросительно взглянула на него:

– По поводу концерта, – пояснил Маркус, которому это казалось очевидным.

– Что ты имеешь в виду? Я буду выступать. Что еще мне делать?

Он указал на гувернантку незаметным кивком:

– У вас есть безупречная причина для отмены концерта.

– Я не могу так поступить, – ответила Онория с лёгкой горечью в голосе.

– Ты не должна приносить себя в жертву ради семьи, – тихо сказал Маркус.

– Это не жертва. Это… – Она улыбнулась беспомощно и немного тоскливо. – Не знаю, что это, но не жертва.

И она подняла на него большие, лучащиеся теплом глаза:

– Это то, что я сделаю.

– Что такое? – спросила она, подождав немного.

Маркус хотел сказать, что она, возможно, самая храбрая и наименее эгоистичная личность из всех, кого он знает. Он хотел сказать, что готов посетить тысячи концертов Смайт-Смитов, если это позволит ему быть с ней.