Словно в раю

А потом они вместе танцевали…

Это было волшебно. Он мог бы поклясться, что Онория тоже чувствовала эту магию. Весь остальной мир просто исчез. Остались только они вдвоём в вихре цвета и звуков, и она даже ни разу не наступила ему на ногу.

Что само по себе является подвигом.

Возможно, это всё ему померещилось. Или чувства существуют только с одной стороны. Потому что после того, как музыка смолкла, Онория говорила мало и кратко, и, несмотря на плохое самочувствие, отказалась от его помощи.

Маркус никогда не понимал женщин. За исключением Онории, как он полагал, но очевидно это не так. Последние три дня он пытался понять почему.

Наконец, он осознал, что не может пропустить концерт. Как говорила Онория, это семейная традиция. Он посещал все концерты с тех пор, как смог сам приезжать в Лондон, и если он не появится на нём после того, как заявил во всеуслышание, что по этой самой причине он столь спешно вернулся в Лондон, Онория сочтёт его поступок пощёчиной.

Маркус не мог так поступить. Неважно, что Онория злится на него. Важно, что он сам сердится на неё, и считает себя вправе сердиться. Она вела себя весьма странно и враждебно, даже не намекнув на причину.

Онория его друг. Даже если она его не любит, она навсегда останется его другом. И он не может нанести ей такую обиду, Маркус готов скорее дать руку на отсечение.

Пусть он влюбился в неё лишь недавно, но они знакомы больше пятнадцати лет. Пятнадцать лет на то, чтобы узнать её. Он не собирался думать о ней иначе из-за одной странной ночи.

Маркус прошёл в музыкальную комнату, которая гудела словно улей, поскольку слуги готовились к предстоящему выступлению. Он просто хотел хоть мельком увидеть Онорию, сказать ей несколько слов поддержки перед концертом.

Чёрт, да ему самому нужна поддержка. Как больно будет сидеть здесь и смотреть, как она разыгрывает целый спектакль ради своей семьи.

Маркус стоял в углу зала, сожалея, что приехал так рано. Вначале это показалось ему хорошей идеей, но теперь он не представлял, что именно он себе думал. Онории нигде не было видно. Ему следовало это предвидеть. Она с кузинами, наверное, где-то настраивает инструменты. А слуги смотрели на него искоса, словно спрашивая, что ему здесь понадобилось.

Маркус поднял подбородок и оглядел помещение тем же образом, как он поступал на официальных приёмах. Он выглядел скучающим и гордым, но ни то, ни другое не было правдой.

Он подозревал, что никто из гостей не покажется ещё на протяжении получаса, по меньшей мере, и задумался над тем, чтобы подождать в гостиной, которая как раз должна была пустовать. Тут он заметил отблеск розового и узнал леди Уинстед, которая неслась по комнате в необычной спешке. Она торопливо подошла к нему.

– О, слава Богу, ты здесь, – произнесла она.