Словно в раю

– И на лице Онории появилась одна из тех улыбок, которые означают «я улыбаюсь, потому что мне больше нечего сказать». Что ещё более странно.

– Я уверена, что вы с нетерпением ожидаете его возвращения, – сказала Онория, когда истекли несколько секунд, в течение которых никто не сделал попытку поддержать разговор.

Очевидно, в её словах заключался некий скрытый смысл, но Маркус не понимал, какой именно. Но явно не тот, который подразумевал он сам – ведь он ждёт её брата, чтобы сделать ей предложение.

– Да, я действительно жду его с нетерпением, – пробормотал Маркус.

– Как и все мы, – сказала мисс Ройл.

– О, да, – вставила та кузина Онории, которая до этого момента хранила молчание.

Последовала ещё одна длинная пауза, после чего Маркус обратился к Онории:

– Надеюсь, у вас остался для меня танец.

– Разумеется, – ответила девушка. Графу показалось, что она выглядит довольной, но сегодня ему было невероятно тяжело угадывать её настроение.

Остальные две леди стояли рядом в полном молчании, широко раскрыв глаза и не мигая. Они напоминали ему двух устриц, честное слово, и тут Маркус сообразил, что именно от него ожидают.

– Я надеюсь, что вы все трое удостоите меня танцем, – вежливо проговорил он.

Без промедления на свет были извлечены бальные карточки. Менуэт достался мисс Ройл, контрданс леди Саре, Онорию он пригласил на вальс. Пусть сплетники говорят, что пожелают. Разве он не вальсировал с ней прежде?

Распределив танцы, они снова стояли вчетвером и молчали (Маркус подумал, что все квартеты должны быть такими же молчаливыми), пока кузина Онории не откашлялась и не произнесла:

– Кажется, уже начинаются танцы.

Это означало, что наступило время менуэта.

Мисс Ройл взглянула на него и просияла. Маркус с опозданием вспомнил, что её мать намеревалась свести их вместе.

Онории посмотрела него, словно предупреждая: берегись!

А он мог думать только: «Чёрт побери, мне так и не достанется ни одного эклера».

– Ты ему нравишься, – сказала Сара, как только Маркус и Сесилия отправились танцевать свой менуэт.

– Что? – переспросила Онория. Ей пришлось моргнуть. В глазах расплывалось от того, как пристально она смотрела в спину уходившего Маркуса.

– Ты ему нравишься, – повторила Сара.

– О чем ты говоришь? Ну, конечно, он хорошо ко мне относится. Мы дружим целую вечность.

– Нет, ты ему нравишься, – подчёркнуто произнесла Сара.

– Что? – Снова переспросила Онория, потому что она явно превращалась в идиотку. – О, нет. Нет-нет. Конечно, нет.

Но сердце её подпрыгнуло.

Сара покачала головой, словно понимание приходило к ней вместе со словами:

– Сесилия говорила, что заподозрила это, когда вы вдвоём навещали его в Фенсмуре после того, как он попал под дождь, но я подумала, что она выдумывает.