Сломанная защита

Я немного расслабляюсь, говорю спокойнее:

— Почему не позвонила мне сразу же? Это важно, Лидия.

— Потому что у меня тоже есть к тебе вопрос, Андрей, — она прищуривается и подается немного вперед. Даже сейчас я не могу не отметить, какая она хорошенькая. Приятные черты лица, румяные щеки, выразительные глаза. Копна рыжих волос, которые хочется убрать за спину и прижаться губами к нежной шее в поцелуе. Мне кажется, я чувствую запах ее тела, крылья носа раздуваются сами собой. Лидия продолжает: — И я бы хотела, чтобы ты сначала ответил на него. Кто эта девчонка?

Я бегло смотрю на ее сотовый, вглядываться смысла нет, я и так знаю, кого она мне покажет. Закидываю ногу на ногу и ловлю ее взгляд.

— А какая у тебя версия? — приподнимаю брови. В каком идиотском мире мы с ней живем, как быстро здесь распространяются слухи. Видимо, Оксана сошлась с Панковым на почве ненависти ко мне, и вместе они решили привлечь Лидию. Ну же, малышка, ты-то не должна в это поверить. Она быстрым жестом убирает волосы за уши, открывая плечи и шею. Против всякого здравого смысла я адски хочу ее прямо сейчас.

— Скажи мне честно, это ведь какое-то старое видео? Или действительно субботнее? — говорит спокойно, ее глаза краснеют и становятся влажными. Лидия опускает плечи и выглядит жалкой. Я же медленно моргаю, пытаясь постичь смысл услышанного. Она допускает, что у меня была связь с тощей школьницей? Тонька, к слову, выглядит даже младше своих лет, она не относится к рано созревшим лолитам.

Так. Нельзя пороть горячку. Я совершаю медленные вдох-выдох.

— Субботнее, — шарю глазами по ее лицу. Она резко опускает взгляд и не видит, как подрагивает моя нижняя губа. Мне бы сказать, что кто эта девочка, объяснить, какие у нас с ней отношения, но я этого не делаю. Я как стервятник смотрю на свою рыжую ведьму, ожидая, что она начнет меня оправдывать сама. Но она не начинает.

— Получается, вы с ней общались все это время? — спрашивает Лидия.

— Верно, — отвечаю я, растягивая наше обоюдное падение. — Обычно мы встречаемся два-три раза в месяц.

— Хорошенькая, — говорит она довольно бодро.

— Да, весьма.

Если мы останемся вместе, это, боюсь, не последний компромат, который ей на меня покажут. Но неужели она так плохо меня знает, что… верит? Продолжаю следить за ее мимикой, за оттенками настроения. Борьба отражается на славном лице, но я в упор не вижу и тени сомнений. Ей так легко поверить в то, что она увидела.

В голове звучат очевидные страшные слова: у нас ничего не получится, она считает меня конченым мудаком.

Ну что ж.

— Что мы теперь будем делать, Андрей? — спрашивает она.

— Твои предложения?

Если она спросит, есть у меня с ней связь, я отвечу, что нет. И никогда не было. И быть не может в принципе.