Сломанная защита

— А что у нее есть на тебя?

Я приближаю ее лицо, смотрю на глаза. В носу начинает щипать, секундная слабость родом из детства, когда забрали игрушку, которая в тот момент казалась смыслом жизни. Только Лидия не игрушка. Она просто смысл. Стала смыслом с недавнего времени.

— Андрей, — говорит Казаков резко. — Что у этой рыжей есть на тебя?

— Возможно, шантажа не будет, — предполагаю я. — Они готовят и запись, и свидетеля для атаки, — произношу бесцветным голосом.

— Эй, — он хмурится. — Ты ведь не ее возил ко мне на дачу? Ты ведь знаешь, это место только для своих.

— Она своя.

— Блть, я вижу. Шлюха панковская! Я говорил, никаких шкур на моих кроватях.

Я поднимаюсь резко:

— Ты рот закрой, пока я тебе его сам не закрыл.

Мы смотрим друг на друга, между нами меньше метра. Казаков покраснел от бешенства, желваки ходят по лицу, я осаживаю его взглядом. Да, мы на равных, но это не значит, что нас обоих это устраивает. Несмотря на дружбу, каждый хочет быть первым.

— Мальчики, брейк! — к нам опасливо подходит Аленка. Я совсем забыл о ней, а она, оказывается, все это время перебирала документы у дальнего стола, а сейчас подбежала. Глаза выпучила. — Они этого и добиваются — поссорить нас!

— Я побеседую с этой девицей, — говорит Глеб намного громче, чем обычно.

— Даже думать об этом забудь, — отвечаю бескомпромиссно.

— А кто, ты поговоришь? Ты, кажется, нихрена не соображаешь, когда дело касается ее.

— Случившемуся найдется объяснение, — отрезаю еще жестче.

— Интересно послушать. Ты понимаешь, как можно раздуть эту информацию? Я уже вижу заголовки в прессе: Андрей Осадчий трахает ответчиц своих клиентов и несовершеннолетних школьниц! Тебе баб в окружении не хватает или что?! Комиссии придется отреагировать, ты, мать твою, вообще страх потерял?! Да что с тобой не так?!

— Глеб, остынь. Я обещаю, что найду решение.

— Уж постарайся, — он бросает на меня взгляд исподлобья, после чего уходит, хлопнув дверью. Следом за ним из кабинета выскальзывает Аленка, оставляя меня одного.

Я подхожу к окну и думаю, с чего начать. Неприятный скрип привлекает внимание, и я осознаю, что от злости так сильно сжимаю зубы, что рискую повредить эмаль. Шумно выдыхаю. Значит, предстоит война.

У меня есть два слабых места. Всего лишь два. Две женщины, которые значат так много. И мне приятно думать, что все, что я делаю, — я делаю для них. Уже целый месяц я так думаю. Внезапно январь больше не кажется таким уж тяжким, напротив, он был полон предвкушения.

Мои враги точечно ударили именно по Лидии и Тоне. Что ж, я дам сдачи.

Мешкать больше нельзя, я набираю номер одного своего знакомого:

— Привет. Ты говорил, у тебя что-то есть на Панкова? Я готов послушать, если это что-то действительно имеет ценность. Буду должен, разумеется.