Сломанная тень

 – В черном кабинете служишь?

– Молчать! – стукнул кулаком по столу Терлецкий.

Зря он пошел на поводу у Тоннера. Надо было сразу этого субчика в Третье отделение отвести. Так нет, покрасоваться доктору захотелось!

– В каком кабинете? – изумился генерал.

– Помещение такое на почте, – пояснил тестю Налединский. – Где письма наши вскрываются!

– Так ведь Матвей Никифорович не в почтовом ведомстве служит! Мундир у него совсем другого ведомства!

– Маскировка!

– Молчать! – вновь тщетно призвал всех к порядку Федор Максимович.

– Я этих писем не читал! – разозлился Кислицын. – И напомню, что сам чуть не стал жертвой этой Попугаевой!

– Написав себе письмо? – перебил Тоннер. – Это было частью вашего плана! Дьявольского плана! Утром вы поссорились с Владимиром Лаевским, вызвали его на дуэль, но он грубо отказал вам, оскорбил. Вы решили отомстить, убить его. Но Лаевский уже приговорен, давно приговорен! Майором Ярошем! Если столкнуть их в темном месте, приговор будет приведен в исполнение! Только вот как это сделать?

В женском платье вы едете на Среднюю Мещанскую, снимаете квартиру Верхотурова…

– Господа! Это бред!

– Оттуда, опять же в платье, наведываетесь к Марфуше…

– Чушь! Весь день я провел на службе!

– Вы там не появлялись! – опроверг его Терлецкий. – Я проверял.

– Ах да! Я переезжал! Долго искал новую комнату…

– Из дома на углу Садовой и Воскресенского проспекта, где сняли жилье, вы отбыли в двенадцать утра! – продолжал Тоннер. – У Федора Максимовича есть показания дворника.

– Да он пьян всегда! Я категорически заявляю…

– Кислицын! Как только закончу, я предоставлю вам слово для защиты, – пообещал Илья Андреевич. – А пока сядьте!

– Господа! Доктору срочно нужна помощь его коллег!

– Сядьте, Кислицын! – велел Терлецкий.

Кислицын нехотя повиновался.

– От Марфуши Матвей Никифорович вернулся на Среднюю Мещанскую, переоделся в мужской костюм и к семи часам снова прибыл к Лаевским. Предлог у него был – назначенная Ириной Лукиничной встреча. Кислицын подложил письмо под дверь кабинета Владимира Лаевского, не зная, что тот в отъезде, а условный знак о готовности денег – отдернутые шторы – подал Тучин.

Месть местью, но упускать пятьдесят тысяч Кислицыну тоже не хочется! Он размышляет, как же забрать деньги с трупа. Ярош их не возьмет, они ему не нужны, а Кислицыну очень, очень нужны! Но в одиночку идти ночью в квартиру Верхотурова – безрассудство! А вдруг Ярош задержится? Или полиция нагрянет, пока он по карманам будет рыскать? Доказывай потом, что не убивал Лаевского! Он ведь планировал убить именно Лаевского! Тучин – случайная жертва.

Кислицыну нужен свидетель! Более надежный, чем дворник, который действительно может оказаться пьяным.