Сломанная тень

«Тайный враг у четвертого склепа погибнет в час дня!»

– Нет! Не у четвертого склепа! – поправила Ольга. – У склепа четвертого! У склепа четвертой жертвы, то есть Баумгартена!

– Да! Крепки мы задним умом! Торопились… – вздохнул генерал. – Когда гробы выносят, не до пророчеств! Если бы…

– Не переживайте! Это было не пророчество, – заявил Тоннер. – Это было указание Ярошу, где подкараулить следующую жертву.

– Значит, я прав! – Кислицын самодовольно посмотрел на Полину, та пожала плечами.

– Федор! Почему вы отпустили Марфушу? – возмутился Роос. – Она ведь сообщница Яроша!

– Нет! – Тоннер вновь принялся прохаживаться по комнате. Все напряженно ждали, что скажет. – Она лишь выполняла приказания госпожи Попугаевой!"

"Не сумев продать сведения о Яроше, шантажистка решила использовать швейцара для сведения личных счетов. Перед маскарадом заявилась к Марфуше под видом страждущей. Отмечу – это важно: она была уже в другом, фиолетовом платье, том самом, которое потом нашли в квартире Верхотурова. Qualis artifex реrео![88] Это я о госпоже Попугаевой. Даже звезда подмосток Аграфена Лядова ее не узнала!

– Значит, Попугаева Марфушу шантажировала! – догадался Денис.

– Конечно! Она знала, что Марфуша актриса, что у нее сестра в Ярославле. Не знала, правда, что у лже-юродивой много денег, не то пророчествами Аграфена Кузьминична не отделалась бы.

– А сегодня Попугаева опять к Марфуше приходила? – уточнил с надеждой Андрей Артемьевич. Ему не давала покоя мысль, что шантажисткой была его покойная жена. Но ведь сегодня она прийти не могла!

Тоннер оставил генерала в плену сомнений:

– Нет! Сегодня она не приходила! Некогда ей было переодеваться, да и не во что. Она подсунула записку под дверь. А Марфуша не рискнула ослушаться!

– Откуда она все знала? – задал Налединский очевидный, но самый неприятный вопрос.

Ответ спотыкался о государственную тайну! И Тоннер вновь рискнул: кто умен – поймет…

– Из писем. Ярош писал настоятелю монастыря; Марфуша послала весточку сестре в Ярославль; князь Дашкин, как вы уже знаете, – любовнице…

– И все письма ушли из нашего дома! – сообразил генерал и схватился за колокольчик. – Никанорыч, а ну-ка сюда!

– Не все, ваше превосходительство! – остановил его Тоннер. – Слуга Леондуполоса отнес письмо хозяина на почту. Да и остальные письма вскрывались… Я настоятельно призываю человека, который не просто мог, а был обязан предотвратить убийства, все-таки признаться!

– Ах, вот куда вы клоните! – неожиданно для всех сказал Кислицын. – Не знаю, конечно, откуда вам известно… Давайте-ка выйдем, Илья Андреевич! И вы, полковник!

– Ну, уж нет! Говорите здесь! – приказал Налединский.

– Увы, Юрий Петрович! Государственная тайна!

– Тайна, говоришь? – усмехнулся Налединский.