Сломанная тень

– Ну, вот и танцы, Оленька! – Андрей Артемьевич приехал на бал только ради воспитанницы – без него она появиться в обществе не могла; шутовское веселье раздражало старика генерала. Он ждал танцев, чтобы со оспокойной совестью сесть за вист.

– Позвольте пригласить вашу спутницу? – подскочил гусар с растопыренными усами и напомаженными висками.

– Конечно, конечно! – обрадовался Андрей Артемьевич.

– Увы! Мои танцы расписаны! – Ольга ткнула пальчиком в свою бальную книжку[77].

– Сожалею! – ретивый гусар щелкнул каблучками и бросился приглашать другую даму.

Удивленный Андрей Артемьевич наклонился к Ольге с лорнетом. И вправду, напротив каждого танца стояли инициалы.

– Кто же это вас ангажировал?

– Я не хочу танцевать. Лучше с вами постою.

– Понимаю, душа моя. Расстроена ты сильно. Шутка ли – жених из-под венца сбежал!

– Нисколько, я даже рада… Я другого люблю! – помолчав секунду, она решилась и уточнила: – Вас!

– Господи! – выдохнул старик. То, чем он мучился последние годы, решилось в секунду. Она его любит! Лаевский упрекал себя в непозволительных, неподобающих чувствах, не смея надеяться, что они взаимны.

Ольга взяла руки Андрея Артемьевич в свои, и они стояли друг против друга долго-долго, пока не отзвучал последний аккорд любимого императором полонеза.

– Вальс я, пожалуй, осилю! – решился генерал. – Позвольте, Оленька, вас пригласить!

– Что за моветон! – возмущался император. – Пошли, говорит, за буфет! Приласкаю!

– Должно быть, эта дама вас не узнала, – предположил Великий князь.

Император был одет венецианцем: лысину надежно скрывал берет, а полнеющую фигуру – пышный костюм; великий князь нарядился испанским грандом, лица обоих скрывали маски.

– Даже если так! Во время полонеза! Это возмутительно!

Государь считал, что должен быть примером для подданных во всем, и педантично соблюдал всякие, им и не им установленные, правила. Не забывал даже про самые незначительные: так, для интрижек были предназначены вальс, кадриль, мазурка, в конце концов, но никак не полонез – танец церемониальный, торжественный.

– Которая из них? – поинтересовался Кирилл Павлович.

В полонезе император, по обыкновению, поменял нескольких партнерш.

– Одетая цыганкой! Вон та, в розовом платье! Еще и глазки мне строит, бесстыжая!

– Ба! Да эта Лаевская! Не берите в голову, ваше величество. Давно признана ненормальной!

– А муж куда смотрит? А? Передай-ка генералу мое неудовольствие! Больных головой надо держать взаперти!

– Слушаюсь, ваше величество! – Кирилл Павлович даже наедине с царственным братом не позволял себе фамильярностей. – Кстати, а вон и генерал, легок на помине! Видите? Танцует с воспитанницей!

– Хороша!

– Хороша! – согласился великий князь.