Сломанная тень

 – Особливо тем, кто в дамских платьях щеголяет!

К удивлению Угарова, дама пьяной выходкой не возмутилась, напротив, раскрыла объятия:

– Федор Максимович! Какими судьбами?

– Все проказничаешь? – спросил Тучина после поцелуев Терлецкий.

– Для чего же тогда маскарады?

– Смотри, доиграешься!

Прежде чем попасть в Большой театр, веселая компания вдоволь накаталась по городу. Виновниками были кучер кареты, перепутавший Медико-хирургическую академию с Военно-морским госпиталем, и Терлецкий, то и дело требовавший остановок возле питейных заведений: в каждой ресторации он опрокидывал рюмочку, а в каждом погребке – стаканчик ренского[75]. К Тоннеру добрались уже затемно. Узнав, что Илья Андреевич на маскараде, Роос выразил желание туда попасть, захмелевший Терлецкий не возражал.

– Ты зачем так вырядился? – спросил Денис друга, который вежливо отказался от предложения Федора Максимовича отметить встречу в буфете.

– Чтобы Дашкин не узнал! Не знаешь, он здесь?

– Здесь, здесь, – буркнул Угаров.

– С супругой?

– Ну да.

– Как его узнать?

– Очень просто! Нельсоном вырядился, – сообщил Угаров, однако, подумав, с сомнением прибавил: – А может, и Кутузовым…

Камердинер Петруха слыхом не слыхивал о корсарах, потому обрядил князя в венгерку, турецкие шаровары и треуголку.

– Нельсон или Кутузов? Ага! Стало быть, повязка на правом глазу! – догадался Тучин. – Постой! Не он ли?

Дашкин носился по освобожденному от кресел партеру аллюром, то и дело наступая на пятки и платья, а княгиню, будто левретку на поводке, таскал за собою за руку.

– Черт! Ни на шаг не отпускает! – расстроился художник.

– Саша! Ты ничего мне не хочешь рассказать? – неожиданно спросил Угаров.

– Хочу! Хочу, Денис! Но не сейчас…

– Может…

– Завтра! Завтра! Прости…

Тучин нырнул в толпу и сразу исчез, подхваченный маскарадным водоворотом.

– Что здесь делает Пушков? – Киршау, к удивлению Тоннера, держался подчеркнуто холодно.

– Мы условились тут встретиться.

– Нашли место!

– А почему нет? Пушков, кстати, отлично справился с заданием: выяснил, что ключи от черных дверей в доме Ухтомцева хранятся у дворников. Представляете? Рано утром, часов этак в пять, они отпирают двери, дабы принести в квартиры дрова и воду.

– Обычное дело! Что из этого?

– Как что? Таким образом убийца и проник в квартиру!

– Ерунда! Не может быть! Дворники бы заметили!

– Они и заметили! Два дня подряд, вчера и позавчера, во двор заходил монах. Якобы в ретирадник[76] ему надо было…

– Совпадение!

– Нет! Нет, Карл Федорович! Чует мое сердце, этот монах и есть убийца!

– Зашел святой человек нужду справить, а вы его в убийцы записываете! – раздраженно бросил Киршау. – В общем так, Илья Андреевич! Запомните: не было никаких убийств!

– Как не было? – оторопел Тоннер.