Сломанная тень

– Мы едем или нет? – спросила недовольно Лаевская.

– Ну, слава богу! Укатили! Пора и нам! – сказал Никанорыч Филиппу Остаповичу. – Новичок проставляется! Тихон! Стол, поди, уже накрыл! Пошли! Что задумался?

– Слышал, что Марфуша сказала? Страшный суд грядет!

– Так я и про то! Поспешать надо, чтоб успеть напоследок!

Глава двадцать третья

– Завидую я тебе, Сашенька! – шепнул Андрей Артемьевич племяннику. – В паричке-то ох как удобно! Очень я их любил! Напялил, попудрился – и побежал! А с этими прическами сил никаких нет! Меня куафер[73] целый час сегодня мучил!

Тучин, в свою очередь, с завистью окинул взглядом закатанные в валики дядюшкины седины – он в женском паричке страшно измучился. И без того жарко протопленный Большой театр нагревался дополнительно от пламени тысяч свечей, освещавших партер, и сотен масляных плошек, иллюминировавших широкие окна. Веер не спасал, да и пользоваться им художник побаивался. Софья Лукинична по дороге напугала провинциала-племянника: веер, оказывается, не столько опахало, сколько, как она выразилась, «инструмент выражения чувств». Закрытым веером ткнуть себя в сердце – все равно что признаться в любви, а ежели повести в сторонку – увы, увы, чувства давно умерли.

Дорогие билеты (аж по десять рублей!) публику не испугали. Невообразимое количество арлекинов и коломбин, пастухов и пастушек, мушкетеров и восточных одалисок бродили по залу, беседовали в ложах, уединялись в галереях. Те, кто не позаботился о костюмах заранее, могли купить полумаску или домино в киосках при входе.

Не только духота и толкотня раздражали Тучина – оказалось, что найти на маскараде Дашкину вовсе не просто.

Только самых близких мы способны узнать по походке или осанке; всех прочих различаем по лицам. Но здесь все лица были спрятаны под масками, мельтешащими вокруг, так что в глазах рябило.

Первым Тучин признал Дениса – по оливковому фраку с высоким воротником и узорчатыми пуговицами. Александр раскрыл веер и, отмахиваясь наотмашь, что означало «увы, я замужем», подошел к нему, кокетливо обронив:

– Какой вы хорошенький! Провинциал, верно?

Денис покраснел:

– Да, сударыня, увы! Но как вы догадались?"

"– Во-первых, я вас никогда не видала! – хихикнул Тучин. – Во-вторых, только деревенщина способна засунуть в бутоньерку белую розу! В нынешнем сезоне это не авантажно![74]

Тучин кокетливо хлопнул друга веером по щеке.

– А что нынче авантажно? – спросил смущенный Денис, воспринимавший собственную провинциальность как недостаток, впрочем, вполне поправимый.

– Авантажно нахалам рыло бить! – со стула рядом с Денисом неожиданно приподнялся высокий господин.