Сломанная тень

Борис Львович скривился:

– Я в твоих услугах больше не нуждаюсь!

– Да вы послушайте! Я вам такое расскажу! Тут…

– Пропусти!

– Утром собака Тоннера жену мою покусала! Потом Тоннер обедать приезжал…

– Мне это неинтересно. – Шнейдер предпринял попытку обойти Макара.

– Откушал и снова уехал. Да! И Данилу с собой прихватил. А собака следом побежала. Тварь!

Шнейдер шел быстро, но сторож не отставал.

– Вернулись через пару часов, но только Данила с собакой, Тоннер – нет. Я стою себе мету, вдруг карета подъезжает…

– Киршау? – на всякий случай поинтересовался Шнейдер.

– Э-э-э. Если бы…

Макар все больше и больше отчаивался. Событие было так себе, ничего примечательного, но на безрыбье, как говорится, и сам раком станешь.

– Кто? – Шнейдер на ходу обернулся.

– Жандармского корпуса полковник! Из кареты не вылезал – выпимши потому что, а прямо оттуда приказал мне: «Доложи, говорит, что прибыл». Но тут Данила с Катей выскочили: «Федор Максимович! Федор Максимович!» Оказалось, в карете еще двое. Один иностранец, а второго вы видели. Художник, что вчера приходил.

– Ну и бог с ними! – сказал Шнейдер.

– Катерина их в дом звала. Давайте, мол, покормлю, мясо пожарю. Но те отказались, знают, наверное…

– Что знают? – спросил, зевая, Борис Львович.

– Как что? – удивился Макар. Он так часто слышал и сам пересказывал придуманную Аксиньей страшилку о том, что Тоннер питается человеческим мясом, что и сам в нее потихоньку поверил. – Илья Андреевич каждый день в морге кусочек отрубает и домой приносит. Аксиньюшку мою готовить заставлял…

– Клянись!

– Чтоб меня черти разорвали!

– Под присягой подтвердишь?

Макар зажмурился, а затем выпалил страшную цифру:

– Двадцать!

– По рукам!

– Серебром!

– Облезешь!

– Тогда рубль прямо сейчас!

– Будет тебе рубль! Только бумагу одну подпишешь!

В прихожей было не протолкнуться. Филипп Остапыч бегал из угла в угол, подавая господам верхнюю одежду. Возле крыльца их уже с полчаса дожидались кареты и экипажи.

– Чур, Сашенька со мной едет! – топнула ножкой Софья Лукинична, схватив Тучина за руку.

– Мы, кажется, не знакомы, сударыня! Позвольте представиться… – начал было генерал Лаевский, но его с хохотом перебила Ольга:

– Это же наш Сашенька! Александр Владимирович смеха ради в платье Софьи Лукиничны обрядился!

На стройном Тучине черное с кружевами платье сидело как влитое. Клок и шляпка с вуалью довершали картину.

– Не припомню, матушка, у вас такого платья! – заметила Полина.

– Сегодня в коробке нашлось! Я приказала утром открыть, думала, там розовое лежит.