Сладостное заточение

Именно поэтому я вырвала лист бумаги из блокнота и написала письмо сводному брату, которого даже не знала. Он мог жить на другой планете, что казалось идеальным для задания.

Наверное, он рассмеялся, когда получил письмо от меня. Я даже не помню всего, что я в нем написала. Там было что-то о том, что я претендую на набор модных ручек, которые нашла в коробке с его именем в подвале. Кажется, сначала я сформулировала это как вопрос — спрашивала, могу ли я их взять, — а потом вычеркнула предложение и переписала его как заявление, чтобы он не мог мне отказать. Я ждала его ответа, но он так мне и не написал. В конце концов я решила, что он, должно быть, выбросил его.

Я и не планировала продолжать писать ему письма.

Покончив со школьным заданием, я забыла о своей непрошеной и, вероятно, нежеланной словесной блевотине и продолжила жить своей жизнью. Пока не прошло несколько месяцев. И мне не захотелось выплеснуть свое разочарование кому-то, кто не осудит и не посмотрит на меня с жалостью. Или, что еще хуже, скажет мне, что я слишком остро отреагировала на то, что, должно быть, было просто случайностью.

На то, что какой-то придурок, который высмеивал меня за моей спиной, пролил сок на мое новое платье на день рождении Дании. Это не было случайностью! Поэтому, вернувшись домой, я снова написала Массимо и целых три абзаца возмущалась тем, какие же парни тупые. Затем, почувствовав себя лучше после признания своих проблем, и чтобы он не подумал, что я негативный человек, я добавила какую-то чушь об экскурсии и о том, как одну из девочек вырвало в автобусе, от того что та съела слишком много вредной пищи, хотя учительница предупредила ее, чтобы она не переедала. Я подумала, что он сочтет это забавным.

Ответа не последовало.

Но я продолжала писать. Я писала письмо каждые пару месяцев, наполняя его глупыми, неважными вещами. Например, о том, кто приходил на шикарный обед в наш дом и какая еда была подана. Или как сантехник, который чинил нашу засорившуюся раковину, в итоге затопил кухню. Я также много ворчала о школе. Особенно о математике. И поскольку я так гордилась своим достижением, я даже послала Массимо эскиз первого платья, которое я сшила для себя.

Поскольку у меня всегда была тревожность, чтобы говорить с другими людьми или открыто говорить о своих чувствах, за последние два года письма Массимо стали своего рода снятием стресса. Это может показаться жалким, но я писала эти письма будто самому близкому другу, с которым я могла поговорить обо всем, что у меня было на уме. Я чувствовала себя в безопасности. Я знала, что он не будет меня критиковать или осуждать. Потому что, очевидно, Массимо изначально не читал мои письма. Он ни разу не ответил ни на одно из них.