Сквозь огонь

– Никак не можно, уважаемый господин! Не велено до утра открывать! Утром – милости просим, а сейчас никак не можно!

Голосок у Альжины тоненький, жалобный…

Что особенно оскорбительно. Когда с тобой, целым новгородским соцким, почти что боярином, через ворота разговаривает какая-то перепуганная девка, это… ни в какие ворота!

– Живо хозяина позови, шленда! – заорал Прибысл. – Не то я тебе в это самое метлу целиком запихаю!

– Ой, зачем вы меня пугаете, благородный господин! – пропищала Альжина из-за ворот. – Я ж не своей волей! Как хозяин велел, так…

– Довольно! – не выдержав, рявкнул Своежир. – Вы двое, давайте через забор, откройте нам ворота.

– А если там эти, варяги? – с сомнением проговорил один из «избранников».

– Были б там варяги, с ними бы мы и говорили, а не с девкой-межеумкой! Живо! Подсадите их!

«Избранникам» тут же подставили плечи. И те без помех перевалили через полуторасаженную ограду.

И пропали. Ни звука.

А ворота так и остались запертыми.

– Надо еще послать! – предложил Прибысл.

– Нет! – в один голос воскликнули Своежир и Грудята.

Ничем иным, кроме деятельности укрывшихся на постоялом дворе варягов, объяснить пропажу посланцев было нельзя.

– Грудята, твой двор ближе. Вели, чтоб приволокли бревно потолще. Ворота ломать станем.

Хорошее бревно. Крепкое, тяжелое. Своежиру понравилось. Причем настолько, что он не заметил, что сам Грудята остался у себя на подворье.

Плевать теперь было Своежиру на Грудяту. Он с самого обидного суда мечтал вломить ненавистным варягам. И сейчас мечта вот-вот сбудется.

Бревно раскачали на канатах и вдарили. От души. Грохнуло знатно. Но ворота устояли. Ничего, лиха беда начало. Раз! Еще раз! Небось весь Неревский конец разбудили, да и немалую часть Загородского. Как бы не решил кто, будто враг на город насел!

Хотя кто ж еще эти спрятавшиеся за забором варяги? Враги и есть.

Ворота пали только после двенадцатого удара. Все же бревно – бревно. Не настоящий таран. Но дело сделано. Одна створка развалилась…

И глазам Своежира открылось не совсем то, что он ожидал. Сомкнутый строй бронных, ощетинившийся копьями, перекрывший выбитый проем.

– Тебе же сказали, Своежир: мест нет! – раздался звонкий юношеский голос. – Иди домой, и никто не пострадает!

– Не пострадает?! – взбеленился соцкий. – А ну, ребятки, вбейте их в землю, псов белозерских!

Новгородские ринулись вперед, подбадривая себя грозными воплями. Ринулись не толпой. Толково собрали клин, перелезли через обломки ворот…

И разом шагнувшая шеренга вытолкнула их обратно.

Не всех. Пара бойцов осталась лежать на грязном снегу.

– Куда?! – взвыл Своежир. – Их мало, вас много! Десяток всего! Трусы!

– Я, я поведу, брат! Сам! – заорал Прибысл, влезая в общий строй. Правда, не в голову его, а в середку.