Сквозь огонь

 – Бей белозерских! А-а-а!!!

И строй бронных сам подался назад. Будто крик оттолкнул. Обрадованные новгородские полезли сразу все, попутно отбросив и вторую створку…

И в них полетели копья. Сразу десятка два. И не меньше половины – точно в цель. А потом и стрелы посыпались. Не сказать, что много, но – меткие.

А затем на прореженный строй обрушились нурманы…

Своежир, вбежавший во двор следом за дружинниками, даже не успел понять, что пропал. Граненый наконечник ударил в грудь, пробив шубу, кольчугу под ней, толстый войлочный поддоспешник и бочкообразный торс новгородского соцкого. До самого хребта. В нем и застрял, на вершок войдя в позвонок. Своежир поглядел на оперенный хвостовик, торчащий из шубы словно диковинный цветок, удивился. И еще раз удивился, когда толчея боя сменилась черным многозвездным небом. Соцкий вдруг понял, что тело его куда-то исчезло, и удивился в третий раз.

Так и умер удивленным. Зато без боли.

А бой прекратился. И не потому, что одна из сторон раскатала в блин другую.

Появилась третья сила. Сам Прокуй Перятыч из Детинца пожаловал. С дружиной.

И быстрота его появления Сергея ничуть не удивила. Поскольку сам за ним и посылал, не постеснявшись поднять Олегова наместника с постели.

И пусть даже ночная побудка Прокуя Перятыча и не порадовала, зато увидел он именно то, что и намеревался показать ему Сергей. Как уважаемые граждане Новгорода разбойно ворвались в частное владение другого уважаемого гражданина с целью смертоубийства, грабежа и иных противоправных деяний.

Но о полной победе говорить было рано. Хотя бы потому, что главная цель Сергея, Грудята, опять ухитрился вывернуться. Среди тех, кто участвовал в штурме постоялого двора, его не оказалось.

– …Выдать головой! – потребовал Сергей. – Сообщника Своежира Грудяту и брата его Прибысла! Впрочем, – Сергей усмехнулся, – можно не головой, а головами. Меня устроит.

– Как, говоришь, его прозвали, Дерзким? – новгородский тысяцкий боярин Хвалибор повернулся к Прокую, не удостоив Сергея ответом.

– Так его зовут, – подтвердил наместник. – Однако ж Вартислав в своем праве. Все видоки в один голос говорят: твой соцкий с братом и остальными подступили в ночи ко двору Внезда, кричали громко, угрожали, не вняв просьбам подождать утра, а затем повели себя, будто не в Новгороде Великом они, а в захваченном граде. Разбив тараном ворота, ворвались во двор, и только воинские умения Внездовых гостей да мое своевременное появление остановили бесчинства. А то, что Грудяту на горячем взять не удалось, не важно. Все пленники в один голос говорят: он был вместе со Своежиром. И бревно, которым разбили ворота, принесли его люди.

– Был ли там Грудята или нет, не так и важно, потому что мне сказали другое! – заявил тысяцкий.