Никому не скажем

— Да кто тебя насилует, Дюймовочка? — смеется он. — Ты согласишься сама.

Его пальцы гладят меня по бедру под юбкой, пробираясь все выше. Я нервно смотрю по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что может мне помочь. Противные Гришкины губы целуют в щеку. Я уворачиваюсь, он тычется ими в шею, еще сильнее прижимая меня к стене и вдавливаясь коленом между ног.

Все, до чего я могу сейчас дотянуться, если очень постараюсь, это новенькая керамическая подставка под флакон с жидким мылом. Только надо расслабиться на несколько секунд, но вот это как раз самое сложное. Меня тошнит от прикосновений Гриши.

Прикрываю веки. Выдыхаю, стараясь абстрагироваться от неприятных ощущений. Его пальцы касаются линии моих трусиков. Хорошо, что сегодня это маленькие спортивные шортики из плотной ткани и я чувствую только злость и стыд, но об этом точно можно подумать гораздо позже.

Пока он увлечен обслюнявливанием моей шеи, аккуратно тянусь рукой в сторону ближайшей раковины.

Еще чуть-чуть…

Пальцы касаются подставки.

Выдох.

Подаюсь вперед, плотнее прижимаясь к Соловьеву."

"— Ну вот, малышка, — довольно хрипит он, вдавливая в мой живот свою эрекцию. — Никакого насилия. Я же говорил, тебе понравится. Ты захочешь сама. Но я оценил то, что мне пришлось столько за тобой бегать. Это интересно…

— Да, — выдыхаю ему в ухо, поймав подставку.

Пальцы еле удерживают толстый край, плотно прижатый к флакону с мылом. Не теряя надежды, напрягаю их, наклоняю подставку и она падает мне прямо в ладонь. Боже, я думала, сейчас уроню в раковину. Спасибо, спасибо, спасибо!

Теперь бы решиться. Я же никогда не била людей!

Решительности прибавляет Сашин вскрик. Дергаю головой, но мне за Гришей невидно, что там происходит. Это так злит, и страх за нас с подругой накрывает меня настолько мощной волной, что я замахиваюсь и врезаюсь керамической подставкой Соловьеву в район затылка.

— Ммм, — стонет он, резко от меня отстраняясь.

Подставка вываливается из моих ослабевших пальцев. Гриша ошарашенно прикладывает пальцы к месту удара. В его глазах странная муть. Его качает. Он подносит пальцы к лицу. На них кровь.

— Ты че сделала…? — сипит он, падая на пол.

— Гриша? Гриш! Я что, убила его? — смотрю на перепуганного Васю и бледную Сашу. — Я не хотела, — кручу головой.

Вася отталкивает подругу, падает на колени перед Соловьевым. Саша хватает меня за запястье.

— Бежим, бежим отсюда, — тянет к выходу.

Нас обеих трясет. Швабра, застрявшая в ручке, еле поддается. Вываливаемся из туалета в коридор. Ноги передвигаются на одном лишь адреналине. Мы врезаемся в проходящих мимо ребят и буквально падаем на диванчик в холле возле комнаты охраны.

К нам выходит дежурный.

— Там, — сипит пытающаяся отдышаться Саша. — Козлу одному плохо. Скорая нужна.