Никому не скажем

Ты, блядь, не видишь, что она еще не готова ко всему этому?!

— А можно я сама буду решать?! — неожиданно взрывается сестренка.

— Нельзя. Отлипни от него и марш домой. Там отец не спит. Тебе светит пожизненный домашний арест. Зорин, ты отвечал за нее. Это твой косяк.

— Принял, — он делает шаг ко мне и протягивает руку. — Извини. Исправлю. Но целоваться в отношениях нормально. Ты же понимаешь?

Сжимаю его ладонь раненой рукой. Морщась от боли, перехватываю удобнее и рывком дергаю на себя. Стася взвизгивает.

— Придержи физику для тех, кто к ней готов, Август. Я слишком до хрена понимаю, чтобы выдавать именно такую реакцию. У меня ближе Стаси никого нет. Я всегда буду ее защищать.

— От меня не надо защищать, — так же тихо отвечает он. — Я ее не обижу. Остальное только между мной и ей. Я твои чувства, как старшего брата, понимаю. Не понимаю мужской ревности и сбитых костяшек. Иметь претензии на сестру странно, — он говорит еще тише, чтобы мышонок не слышал.

— Ты сейчас лезешь не в свое дело, — рычу я.

— Ты не прав, Захар. Заходя с ней в отношения, я принимаю на себя все, что с ней связано. И если не видят остальные, я отчетливо вижу в тебе не заботливого брата, а соперника. Хотелось бы пояснений, пока мы можем решить все словами."

"— Это вряд ли. Будет идеально, если ты сольешься сам, пока все не зашло слишком далеко и она не успела влюбиться.

— Не сольюсь. Она мне нравится. И согласись, шансов у меня гораздо больше, чем у родного брата. А тебе бы к врачу, если при таком обилии свободных баб, у тебя стояк на сестру.

Он сильнее сжимает мою руку. В глазах темнеет от боли и ярости. Приходится отпустить.

Зорин разворачивается к Стасе. Обнимает.

— Испугалась? — шепчет ей. — Не надо. Все хорошо. Пойдем, поднимусь с тобой, сдам отцу и отчитаюсь за сегодняшний вечер.

Глава 24

Стася

Под тяжелым взглядом отца голова сама вжимается в плечи. Меня слегка потряхивает от стычки Августа и Захара. Ничего не было, но я видела, как они смотрели друг на друга, агрессивно сжимая ладони.

Это совсем не то, чего я добивалась. Чувствую себя еще больше виноватой, а хотела другого. Хотела нравиться парню, хотела влюбиться в другого. Ничего! Совсем ничего не получается! Только Августа подставляю под удар сразу двух близких мне мужчин.

Я ужасна. Боже, как же я ужасна!

— В комнату марш, — папа говорит таким тоном, что лучше бы кричал.

Не люблю, когда он такой. Стою на месте, впиваясь ногтями в свои ладони. Пусть уж лучше мне достанется, чем Зорину. Он не виноват в этой ситуации. Только я виновата. Натворила, дурочка.

— Стася, брысь к себе, я сказал! Разговор не для детских ушей.

— Да, папа! Я не маленькая уже! — топаю ногой.

— Вот как «не маленькая», — подчеркивает папа, — будешь под домашним арестом теперь.