Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

– Боже! – ахнул Хемингуэй.

– Да, сэр! Когда очухался, я боялся рыданий. Глоток бренди вернул Баттеруику рассудок, и он принялся клясться, что был на Чарлз-стрит единственно с целью узнать, зачем она наплела нам про него небылиц. Еще вспомнил, что столкнулся на лестнице с лордом Гизборо. Он выскочил из дома, забыв там свою трость. Из всего, что Баттеруик наговорил, я делаю вывод, что он не знает, во сколько ушел с Чарлз-стрит. Вроде потом отправился домой на Парк-лейн, переоделся в вечерний костюм и поехал в такси в «Ковент-Гарден». В свою ложу попал перед подъемом занавеса в начале первого балета. Правда это или нет, неизвестно. Как его понять? То у него обморок, то, сто€ит прозвенеть звонку об окончании антракта, он вскакивает и торопится к себе в ложу, чтобы не пропустить последний акт!

– Может, Баттеруик просто убегал от вас? – предположил Хемингуэй. – Впрочем, я не вижу причин, по которым ему понадобилось бы убивать миссис Хаддингтон, поэтому пока предлагаю толковать сомнение в его пользу.

– А если ее убили – заметьте, я не говорю, что это сделал Баттеруик! – из-за того, что она слишком много знала о первом преступлении?

– Не исключено. Подобная возможность всегда остается.

– Но вы так не думаете? – спросил Грант, пристально глядя на него.

– С чего вы взяли? – возразил Хемингуэй. – Что вам требуется, Сэнди, это способность принять любую версию. А теперь взгляните на вещественные доказательства номер один и номер два и скажите, что вы замечаете?

Инспектор хмуро уставился на куски проволоки на столе.

– То и другое – проволока для картин, – начал он. – Но один кусок более старый, потускневший. На них нет четких отпечатков после второго убийства?"

"– Ничего. – Хемингуэй протянул инспектору короткий кусок бечевки. – Возьмите это, Сэнди. – Он поставил на стол локоть и вертикально расположил руку. – Изобразите убийства, используя мое запястье. Закручивайте с помощью линейки. Особо не усердствуйте! Просто покажите, как бы вы взялись за дело, если хотели бы удавить кого-то таким способом.

Инспектор, не скрывая недоумения, послушно обмотал его руку бечевкой, взял оба конца пальцами левой руки, правой засунул под бечевку линейку и пару раз провернул, после чего вопросительно уставился на Хемингуэя. Тот кивнул:

– Довольно! Повторите.

Грант сдвинул брови и молча проделал ту же манипуляцию.

– Вот, значит, как вы действовали бы? – проговорил Хемингуэй. – В точности как Карнфорт. А вот молодой Фирск поступает по-моему!

– По-вашему?

– Мы тянем правой, а крутим левой. Закручиваем слева направо, тогда как вы – справа налево, как и первый преступник.

Инспектор выругался и взглянул на проволоку на столе.

– Это я пропустил. Он левша?

– Необязательно. Для кого-то естественно одно, для кого-то другое.