Закон сильной женщины

— Улики? Есть улики, товарищ полковник?

— Все к Самохину, он готовит доказательную базу. Утверждает, что хватит на трех преступников. Н-да. В общем, надеюсь, что сегодняшним совещанием мы подвели итог. Все, я никого больше не задерживаю. Воронов, на минутку.

Он застыл у двери, наблюдая, как коллеги проходят мимо. Самохин вышел последним. И конечно, сволочь, не преминул шепнуть насчет старухи, на которую тоже бывает проруха.

Гад.

— Ты понимаешь, что это провал, Володя? — Полковник устало покачал головой, глянул на него с укоризной. — Не ожидал. Честно, не ожидал от тебя. Всегда так успешно раскручивал дела. А тут сломался!.. Может, твои семейные неурядицы тебя подкосили, не берусь судить. Но такой провал сразу после назначения на должность… Это не есть хорошо, н-да. Слушай, а ты в отпуск не хочешь?

— Я уже был в отпуске, товарищ полковник, — напомнил Воронов.

— Так я тебе еще один устрою! Запросто.

— Товарищ полковник, простите, что перебиваю. — Воронов вздохнул, покусал губу. — В отпуск мне не надо. И просьба… Можно мне его допросить?

— Кого? Маньяка?

— Подозреваемого.

По тому, как сощурил глаза полковник, он понял, что положение его не из лучших.

— Допрашивай. Самохину скажи, что я разрешил, — нехотя кивнул Огарев. И махнул в сторону двери. — Все, ступай. И впредь, пожалуйста, будь аккуратнее с версиями. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. И знаешь, как к тебе относится Самохин. Он не преминет… Ладно, иди. Допрашивай, пока его в изолятор не увезли. Я распоряжусь.

— Итак, вы утверждаете, что именно вы убили всех троих?

Двадцатью минутами позже Воронов уже допрашивал подозреваемого.

Самохин, понятно, активно воспротивился тому, чтобы такой допрос состоялся. К счастью, не в его полномочиях пока спорить с начальником уголовного розыска и уж тем более перечить полковнику. Сдался.

— Только нового ничего он тебе не сообщит, — предупредил он и осторожно улыбнулся. — Чистосердечное уже есть.

Да что там, он даже показал Воронову чистосердечное признание убийцы, написанное аккуратным, почти детским почерком. Но он все равно решил допросить подозреваемого. Для себя надо было эту тему закрыть.

— Да, утверждаю. Я убил. — Мужик тяжело, с присвистом выдохнул и вдохнул. — Их всех. Четверых. Красивые девушки.

— Как вы это делали?

Воронов с сомнением рассматривал худого до изнеможения, невысокого мужичка. Сгорбленный, трясется. Разве такой может увлечь красивую девушку? Увлечь настолько, чтобы она пошла за ним куда угодно? Чем он их соблазнял, баснями Крылова, что ли? Близкие жертв рассказывали, что девушки были чрезвычайно разборчивы в связях. Потому и ходили одни, что слишком копались, — так ему растолковала одна из подруг последней погибшей.