Смертельно влюблён (СИ)

У тебя просто не останется выбора, ты не сможешь уйти.

Я сделал ей крепкий чай с тремя ложками сахара и долькой лимона. Теперь уже без снотворного. Больше это ни к чему. Залил хлопья молоком. Понёс поднос с её завтраком в спальню. Думаю, даже сейчас ей будет сложновато ходить. Сидеть так точно. Учитывая, какую боль вчера я ей доставил.

Поднос бесшумно ставлю на тумбочку. Полин так и спала в полотенце, которое распахнулось и открыло мне вид на прелестную грудь. За ночь засосы приобрели ещё более яркий синий оттенок. Она выглядела как побитая, подвергнувшаяся насилию девочка, которая теперь ждала всевозможных ласк. И я собирался их ей предоставить.

Из шкафа достал платье. Их так много, казалось, хватит на то, чтобы разрывать их на ней каждый день, даже по два раза.

Скинув колючие розы на пол, ложусь на кровать, кладу платье с ней рядом. Не могу удержаться, целую в шею, на котором ни одного свободного миллиметра, всё заполнено следами от моих губ. От такого жеста она открывает глаза. Смотрит на меня, но снова ничего не говорит.

— Доброе утро, принцесса, — здороваюсь я, проводя рукой по её щеке.

В ответ Полин попыталась убрать мою руку от себя и отвернулась, не сказав мне ни слова.

— Разве я заслужил, чтобы ты отворачивалась от меня?

— Да, заслужил, — тихо ответила она, после чего я взялся за её плечо, но Полин начала дёргаться и воротиться, только чтобы я убрал от неё свои руки. — За что ты так со мной, Стаас? Почему ты это сделал? Ты ведь клялся, что никогда не поступишь так со мной.

— Повернись ко мне, — попросил я, — мы поговорим с тобой об этом.

Мгновение спустя я вновь мог видеть несчастные глаза и сотни синяков по её телу.

— Зачем ты это сделал?

— Затем, чтобы ты больше не вынуждала ревновать меня. Это меньшее, что я мог сделать, милая.

— Но я же ничего не делала! — слабым криком возразила Полин, что снова заставило меня представить в мельчайших подробностях всё то, что заставило меня сотворить это с ней.

Выдержка закончилась, снова меня начинает трясти от злости.

— Ничего, Полин?! Если для тебя это ничего, то ты будешь получать каждый Божий день, намного больше и дольше, намного сильнее, пока всё это не прекратится, ты поняла меня? — Гнев и ревность снова брали вверх надо мной, и я готов был повторить все свои вчерашние действия снова. — Я не делю ничего и ни с кем, ты думаешь, я буду делиться своей девочкой? Малыш, это то, что называется серьёзными отношениями. Ты моя и больше ничья.

— Ты говорил, что никогда-никогда не причинишь мне боли, — заикаясь и задыхаясь, словно от нехватки воздуха, говорила Полин. — Говорил, что тебе это всё неважно, что ты любишь меня больше всего на свете.

— А ты говорила, что больше не будешь заставлять меня выходить из себя, что понимаешь, что ты моя и никогда не дашь мне повода.