Смертельно влюблён (СИ)

— Почему ты обращаешься со мной, как с вещью?

— Не говори так, Поль. Ты для меня всё, я не дышу без тебя, не существую. И я не хочу, чтобы ты существовала без меня.

— Ты не был таким, Стаас... Ты был добрым и нежным, говорил, что ты мой мужчина и с тобой я могу ничего и никого не бояться, — запугано произнесла она, спрятав взгляд в подушке. — Кроме тебя.

Я вкушал все её божественные речи, понимая, что могу слушать это вечно.

Она пыталась прикрыться то полотенцем, то одеялом, когда я дотрагивался до её груди, поглаживая тёмно-розовые соски, похожие на две незрелые вишни.

— Вот твоё платье. Давай я помогу тебе надеть его.

— Не надо, я сама оденусь.

— Не надо меня бояться больше, — сказал я, но она забилась ещё больше в подушку.

Ей надо дать время, чтобы свыкнуться с той мыслью, что её тело, душа, сердце, девственность — принадлежат мне.

— Хорошо, я не буду спешить. Одевайся сама. На тумбочке твой завтрак. Отдыхай, любимая, ты очень устала. Я пойду поработаю, а ты лежи, не вставай никуда, думай обо мне. Только позови, если тебе понадобится что-то или ты захочешь мне что-то сказать. Уверен, что твои ножки сегодня не в силах передвигаться. И даже если нет, то для этого у тебя всё равно есть я.

Я оставил её наедине с собой, со своими наивными мыслями, в которых я был когда-то чуть ли не божественным мужчиной. Да, может, но только для неё, непорочного ребёнка, обиженного жизнью.

Я метался с кухни к кабинету, туда-обратно, и так несколько раз. Пил кофе, добавляя в него несколько капель коньяка, перелистывал бумаги, тщательно вычитывая каждую запятую.

Уже какой день я не могу решиться на сделку, не могу сосредоточиться, рассчитать всё, высчитать процент. Всё выгодно, но я никак не мог найти подвох.

Пока я ломал себе голову, ко мне подошёл пёс, скулящий и склоняющий ко мне свою голову.

— Есть хочешь? Пошли-пошли, покормим тебя.

Коди поплёлся за мной, игриво виляя хвостом.

— Приятного аппетита, — проговорил я, засыпая его миску сухим кормом из мешка.

Он принялся поедать содержимое миски, а я взял в руки бутылку виски, жидкости в которой оставалось уже намного меньше половины.

— Что ж, и мне тоже, — расслаблено произнёс я и налил пятьдесят грамм виски в стакан. — Чтобы, так сказать, лучше работалось.

Залпом выпиваю, после чего повторяю проделанное второй раз. И так ещё несколько раз, пока бутылка полностью не опустела.

Вмиг моё тело разогрелось, как будто алкоголь смешался с бензином, мозг будто полностью атрофировался.

— Поработал, мать его.

В спешке вышел, чтобы посмотреть на Полин, но в спальне её не оказалось. Хоть и мала вероятность того, что она может уйти, но сердце забилось, как бешеная, невменяемая материя.

Алкоголь в крови прибавил ещё больше раздражения и злобы.