Чужой портрет (СИ)

Я ведь именно к этому стремлюсь?

Вообще, я с самого детства такой была, мама, помню, все время ругалась, что я отключаюсь и улетаю куда-то в своих фантазиях.

Меня даже водили к психологу. Смешно.

Но вскоре этот мой недостаток стал достоинством. Умение отключаться, концентрироваться только на своем, внутреннем, идеально подходит для творчества.

И не только…

Если бы я не умела убегать от реальности, то где бы я сейчас была?

В могиле, наверно.

— Извини, — все же считаю нужным сказать я, хотя просить прощения не планировала, — просто тут… Я тут никогда не была. А почему здесь утюг?

Каз смотрит на древний предмет быта, хмурится чуть-чуть, явно придумывая, что сказать… И так и не придумав, смеется:

— А хрен его знает! Рус, похоже, стащил сюда с окрестных деревень все, что нашлось там на чердаках. Вон, смотри, какой странный агрегат!

— Это прялка, — поправляю я его, — причем, насколько я вижу, в исправном состоянии…

— Ну вот, — опять смеется Каз, и я не могу не улыбнуться в ответ, настолько он сейчас красивый, настолько располагающий к себе. Опасный. Притягательный. А я опять на те же грабли… — Зачем тут прялка? Вряд ли Рус ее пользует.

— Да, действительно… — бормочу я, — но объект интересный… Ее хорошо давать для тренировки художникам, знаешь, пропорции, особенности фактуры… И вообще, набивать руку на непонятных объектах, мозг тренируется, руки тоже…

Спохватываюсь, замолкаю и смотрю на Каза.

А он… Он так внимательно слушает, жадно даже, я бы сказала. И выражение лица настолько задумчивое, настолько странное, что у меня все слова пропадают. Мы сидим, молчим, не сводя взглядов друг с друга. И это невероятно, пугающе и одновременно захватывающе.

Я не понимаю, что происходит, но не хочу этого прерывать.

Глаза Каза, темные, обычно смешливые или, наоборот, мрачные и угрожающие даже, жесткие острые глаза хищника, сейчас необычно серьезные и глубокие. Он смотрит очень внимательно, и меня опять посещает ощущение, что он пытается во мне что-то высмотреть. Что-то, крайне важное ему, утерянное. И теперь он лихорадочно это “что-то” ищет…

— Слушай… — наконец говорит Каз, тихо-тихо, заставляя невольно наклониться ближе, прислушиваясь, — а ты… Не была в Болгарии?

— Где? — вопрос настолько неожиданный и странный, что я выныриваю из нашего омута, одного на двоих, моргаю удивленно, — в Болгарии? Нет…

Каз еще пару мгновений смотрит, словно ждет продолжения.

Но его нет.

Я не была в Болгарии, и не знаю никого, кто бывал. Ну, может, Холодов, но Каз явно не об этом спрашивает.