Чужой портрет (СИ)

— Ладно, — он откидывается на спинку кресла, улыбается, снова становясь самим собой, легким, веселым, опасным, — выбрала, что будешь есть?

— Нет… Не успела… — я опять смотрю в окно, на пешеходку перед рестораном, там как раз начинается какое-то шевеление, ходят молодые люди, парни с дредами, настраивают инструменты… — Что там такое?

Каз тоже смотрит в окно, пожимает плечами:

— Ребята, наверно, играть будут. Хочешь послушать?

— Как? Пойдем вниз? — не понимаю я, невольно оглядываясь. Мы же только пришли. И он явно не хочет уходить, голоден, сам же сказал…

— Тут балкончик есть, пошли.

Мы встаем и в самом деле идем к небольшому балкончику, открытому, с коваными изысканными перилами, выходящему как раз на то место, откуда прекрасно видно и музыкантов, и их инструменты.

Балкончик выдается вперед, и создается ощущение, что мы нависаем над улицей. Это одновременно и открытое место, и уединенное, мало кто задирает голову и смотрит по вторым этажам.

Парни начинают играть, мелодия странная, из инструментов больше всего ударных: самых разнообразных барабанов, всех форм и размеров.

Музыканты приплясывают с ними в руках, что-то поют, дреды мотаются, выглядит это все забавно.

Я опираюсь на перила, увлеченно рассматривая происходящее внизу, невольно улыбаюсь, настолько заразительная музыка, настолько веселые лица.

И замираю, когда по обе стороны от моих рук на перила падают тяжелые крупные ладони, а за спиной совсем не остается места.

Каз стоит, уперев руки таким образом, что я оказываюсь практически в его объятиях, обволакивает меня собой, запирает в клетку.

И мне сразу же становится больно дышать.

Выпрямляюсь, невольно прижимаясь к твердой груди лопатками, пугливо вздрагиваю. Он так близко. Он меня держит. Не пускает. Я и сама не двигаюсь. Боюсь очень.

Внизу пляшут и играют заразительно веселую музыку артисты, а у меня в такт их барабанам грохочет сердце, перекрывает все остальные звуки.

Нет в голове ни одной мысли, пустота, только барабанный бой: бум-бум-бум-бум…

И тяжелое дыхание на затылке, там, у основания косы.

И голос, тихий, но полностью затмевающий вообще все: и музыку, и мое сердце:

— Красивая… Такая красивая…

И губы, горячие, печатью огненной по шее…

Когда умирать буду, вспомню этот момент.

Глава 29"

"Вокруг нас — барабанный бой, в унисон с сердечным ритмом, я слепо смотрю на тяжелые ладони по обе стороны от моих рук, изучаю темные напряженные пальцы с белеющими костяшками, прослеживаю от запястий ярко проявляющиеся вены, стремящиеся вверх по предплечьям.

И ощущаю царапающее, огненное прикосновение твердых губ к шее и затылку.