Право на жизнь (СИ)

Расходовал ее до этого умеренно; Воракис хоть и щедро поделился, а все равно не своя, закончится — на следующий день не восстановится. Всю сейчас выгреб, подчистую, вслушиваясь в тишину. Никого.

А если изначально просчитался, не тех искал? Нет, нет, ошибка исключена… Или только ждать? Не враз же она рухнет. Да, ждать. Есть одно место, где его никто не потревожит.

На всех землях Дассамор, обращенных им же в Пустошь, сам одноименный замок частично выстоял, хотя признать в этих руинах прежнее родовое гнездо Инген-Гратисов никто бы уже не смог. Никогда прежде Данстор не ступал туда, замок еще пару сотен лет назад заняли имперские наместники. Теперь же воцарился в развалинах полноправным хозяином. Завел слугу, выкупил мальцом забитого бедолагу у кочевников.

За звонкие монеты купил и коменданта Академии, обязав того слать письма о любых происшествиях.

И спустя двенадцать долгих лет таки дождался. Удачно подвернувшийся принц стал его ушами и глазами в обмен на нехитрые знания, которыми он овладел еще во время учебы, а после почерпнул в уцелевшей библиотеке Дассамора. Судя по всему, и подход к обучению изменился — совсем упростился в соответствии с повально падающим уровнем силы. То, чему его учили сорок лет назад, теперь чуть ли не тайным знанием воспринималось свалившимся на голову учеником.

Пусть донесения оказались бесполезными — Академия стояла крепче крепкого — но Данстор чуял: не зря вернулся в Ровель. Прежнего его имени никто бы и не вспомнил, но на всякий и его обрезал, вернулся в город как Стор Дассамор. Шрам укрыл под маской. И снова ждал.

Пусть больше не осталось в нем сангинем магике, но Данстор понял, что и не понадобится, когда, сидя в ресторане, выцепил среди разномастной публики знакомый удивительный оттенок серебра на длинных волосах.

14.1. Еще одна способность манса"

"Мне снился сон — тревожный, маетный. Каменистые суровые склоны Истрии, такие привычные с детства, во сне смотрелись чужеродным пейзажем, незнакомым, неприветливым. Пронзительный ветер вероломно набрасывался со всех сторон, уши болели от холода и резкого свиста.

Мы бежали. Куда, откуда — я не знала. Просто нужно было бежать и не останавливаться. Когда падала — меня подхватывали на руки, то на одни, то на другие. На руках было хорошо и безопасно. И пахли они так знакомо. Но рукам было тяжело и вскоре я снова семенила следом.

Не оглядывались, не говорили. Кто-то часто и горько плакал, я подходила, утешала. Не плачь, говорила, я дальше сама пойду, сколько понадобится. Не неси меня больше, я ведь большая уже. И плача становилось еще больше.

— Нельзя больше ждать, — убеждал строгий голос плачущих. — Отпусти ребенка, дай сделать, что нужно, пока это еще в моих силах.

Не дали. Взвыли в два голоса, прижали к вымокшим подолам.