Камаэль (СИ)

– Пукну так, что тебе член оторвёт, – буркнул я со своего места, подперев голову рукой и с садистской улыбкой поглядев на замерших любовничков.

Виктор фыркнул, прикусил губу, а затем принялся безудержно хихикать, замер и Павший, безрезультатно пытаясь не смеяться. Поняв, что достаточно подпортил им жизнь, я подполз поближе и принялся мягко целовать щёки брата, подбираясь к его губам, искусанным напрочь – кое-где даже выступила кровь. А пока брат блаженствовал, а Аэлирн ревниво рычал, я и его приласкал, проведя ладонью по его напряжённой груди, задев соски. Откинувшись на кровать, я закинул руки за голову и улыбнулся:

– Ну и? Король жаждет хлеба и зрелищ. Как помните, я уже поужинал.

– Ты плохо на него влияешь. – простонал вампир, прогнувшись в спине и осторожно уткнувшись губами в мою шею, лаская и явно пытаясь сдержать свои крики.

– Может быть. Кстати, Виктор, я упоминал, что нам завтра целый день на лошадях скакать? – улыбнулся Аэлирн и принялся лишь сильнее двигаться, почти что вколачивая вампира в кровать.

С пересохших от криков губ Виктора едва не начали срываться проклятья – всё-таки не каждый раз ему доводится оказаться снизу, а значит завтра его пятая точка ещё преподнесёт ему сюрприз. Тем не менее, Павший не позволял ему ругаться, двигаясь в нём всё более сильно и резко. Это действо завораживало. Я мог глядеть на сплетение их сильных, мускулистых тел, казалось, вечность. А брат и Аэлирн так славно стонали и кричали, что и лучшая симфония не смогла бы сравниться с их неожиданно слаженным дуэтом. И хотя тонкие иголки ревности пробирались ко мне под кожу, я продолжал ласкать их взглядом, и заодно – прохаживаться по эрогенным зонам, где дотягивался, приближая их неизбежную развязку.

– Не засыпайте, мальчики! Что же вы притормозили? – неожиданно сорвалось с моих губ, пока я пощипывал упругие и шелковистые сосочки возлюбленных и наслаждаясь их соблазнительным атласом, мягким и нежным на ощупь.

А «мальчики» притормозили лишь потому, что достигли своего предела. Виктор сильно насаживался на плоть Павшего, надрачивая свой член и изливаясь, пока Аэлирн медленно, сильно вталкивался в него, дрожа и глухо словно бы всхлипывая. Чуть улыбнувшись, я осторожно откатился в сторону, позволяя Павшему упасть рядом, но он притянул меня обратно и уложил между собой и полубессознательным вампиром, который вскоре зашевелился и тоже обнял меня. Мне было тепло и хорошо, приятная усталость смеживала веки, и я впервые за долгое время был по-настоящему спокоен, зажатый между любимым Павшим и не менее любимым братом."

"А потом всё вдруг переменилось – стало холодно, дикий ветер дул со всех сторон, а я стоял на вершине заснеженной горы, обнажённый и совершенно беспомощный.