Камаэль (СИ)

Светлые волосы, измазанные кровью, развевались на ледяном ветру, а глаза, один из которых при жизни был так беспощадно мною повреждён, теперь сияли зелёным пламенем. Я не помнил уже истинного их цвета, но сейчас это были и не важно. Потому что призрак, которого я видел совсем близко, был совершенно иным. Возможно, это была истинная суть ангела, которого я не уберёг. И оттого становилось лишь больнее, и крики рвались с губ сами собой, я не мог их уже сдержать, как не мог закрыть глаза. Он приблизился столь резко, что я едва это уловил, а затем ледяное лезвие пронзило сердце, ничем незащищённое, и новый вопль сорвался с обледеневших губ.

Крик этот разбудил не только меня, но и моих любимых мужчин. Виктор мигом сел, но тут же со стоном рухнул обратно, а Аэлирн, приоткрыв один глаз, странно-мутный, осторожно обнял меня крыльями, отнимая у брата. Мне было больно и плохо, точно всё, что я испытал во сне, свершилось и тут – сердце болело, сжималось, готовое взорваться, но Павший ласково нашёптывал целебную формулу на древнем эльфийском, поглаживая меня по волосам.

– Я тоже чувствовал это, Льюис. Они видели нас. Он видел нас. Я не отдам тебя, слышишь? Ни за что, – бережно, ласково шептал эльф, касаясь моего взмокшего лба губами. Они были такими нестерпимо холодными, что мне было стыдно перед ним.

Павший тихо засипел, отпустил меня и скатился с кровати, опираясь на дрожащие руки. Холод его губ насторожил меня, заставив тревожиться о нём ещё сильнее. А если тот удар в сердце он принял вместо меня? В голове всплыли воспоминания о том, что Павший рассказывал о Дикой Охоте в лесах близ Уайзмена – о том, что всадники проклятой охоты имеют особый зуб на таких существ, как мой хранитель.

– Аэлирн? – тихо позвал его я, не без труда пытаясь к нему приблизиться. Помимо дикого холода и страха вещего сна, моё тело страдало и вполне насущными проблемами в виде порванной задницы.

– Всё… всё хорошо, малыш. Буди Виктора и отправляемся, – попытался улыбнуться мой ангел, а затем лицо его исказила гримаса боли, а сам он издал жалобный хрип, полный боли."

"Крылья его дрожали, широко раскрытые, точно он не мог их сложить. Несколько перьев плавно опустилось на пол, и я понял, что, если не сделаю что-нибудь ради своего любимого, потеряю его в эти мгновения. Я свалился с кровати, напряг всё своё непослушное тело и обнял любимого, прижимая его к своей груди, пытаясь утешить его, перебирая волосы:

– Я рядом, Аэлирн. Я рядом и ни за что не отдам тебя всадникам. Кем бы они ни были, я не отдам тебя. Ты будешь моим и только моим. До самого конца времени, слышишь?

Мужчина несколько мгновений лежал неподвижно, а затем осторожно сложил крылья и улыбнулся мне, взор его прояснился, а сам он стал теплеть, и это невероятно успокаивало меня.