Яма (СИ)

Но с остановками сердца.

Заметив, как его лицо преображает шальная улыбка, ответно и совершенно неосознанно растянула губы.

— Эмм, Сереженька, так не бывает, — тоном, мол, к рассказывай сказки. — Логики — ноль.

У самой же внутри все затрепетало.

— Еще как бывает, женщина.

[1] Это миф.

20.2

***— Уварова звонила, — оповестил Градский, когда Ника вошла в кухню, мотая на голове причудливый чурбан из полотенца.

— Что хотела?

— Просила перезвонить, — поставил на стойку перед ней чашку с красными сердечками.

Ника воззрилась на него с таким изумлением, что ему, видимо, самому неловко сделалось.

— Какао? Настоящее? С молоком?

— Ну да. Ты же любишь.

С чувством отдаленного удивления заметила, как его скулы слегка порозовели.

— А как ты его приготовил?

— Это же не китайская грамота. Набрал Леську, она проинструктировала.

— Очуметь, как мило!

Перегнувшись через широкую барную стойку, оставила на его губах быстрый страстный поцелуй. Без языка, она скорее шлепнулась своим ртом о его рот. Но сделала это настолько пылко и порывисто, что у Сереги вмиг кровь в жилах закипела.

— Спасибо огромное, Сережа!

— Да не за что, — растерянно ответил он.

Не ожидал, конечно, что Плюшка воспылает к нему благодарностью, граничащей с благоговением.

— Рад, что тебе приятно, — посчитал нужным сообщить.

Она часто закивала, не переставая улыбаться. Потом привычно застеснялась и, прервав зрительный контакт, осторожно сделала глоток из кружки. Неосознанно задерживая дыхание, Градский молился, чтобы чертов напиток оказался удобоваримым. И облегченно выдохнул, когда Ника, без усилий и кривляний, проглотила жидкость.

Не замечая его пристального внимания, набрала номер Уваровой и поднесла телефон к уху.

— Привет. Ты звонила?

— Звонила. А ты, что же, в общаге теперь вообще не ночуешь?

— Чего это? Вчера и позапозавчера ночевала.

Отпивая какао, смотрела в сторону. Отчего-то неловко было говорить с Катькой в присутствии Градского.

— Так что ты хотела?

— Кому-то не терпится быстрее прервать звонок?

— Нет, но… Сама понимаешь.

— А Градский что сейчас делает?

— Сейчас?"

"— У вас там романтик, да? М? Постой. Кхм, — прочистила горло. — Лепестками белых роз я наше ложе застелю, для тебя одной — их так любишь ты, эти белые цветы… — затянула голосистая Уварова с завидной вокальной амплитудой.

— Я отключаюсь, — осипшим голосом оповестила ее Ника, прорываясь в возникшую на том конце провода мимолетную паузу. — Слышишь?

— Ладно… — вздохнула Катя и тут же переключилась на другую тему: — Я говорила тебе, что Костик козел?

— Миллион раз.

— Так послушай еще миллион первый: Костик — козел.

— Что он сделал на этот раз?

— Критиковал мою манеру езды. Мудачина.