Яма (СИ)

Прижала руки к его обнаженной груди. С неприкрытым восторгом прошлась по твердому рельефу. Коснулась пальцами колючего подбородка.

Но стоило Сергею прижаться губами к ее шее, Ника задрожала, и это волнение моментально передалось ему. На лице заиграла какая-то абсолютно бесшабашная пацанская ухмылка. Нетерпеливые ладони огладили округлые бедра, направляя и контролируя ее плавные волнообразные движения.

В какой-то момент пальцы, выдавая бушующую внутри лихорадку, крепче прихватили упругую плоть. Участившееся дыхание вырвалось из груди горячим и рваным потоком.

— Красивая ты, Кузя, слов нет.

— Одни эмоции?

— Ага.

— Ну и нормально…

Вокал Серова прервала более быстрая современная композиция. Они отметили это отстраненно и без промедления, с легкостью попадая в новый цикличный музыкальный такт.

[1] Здесь: генеральная репетиция.

Глава 21

Всё пройдет, а ты останешься,

и для этого есть миллион причин.

Ступив в полумрак гостиной и оставив за спиной режущее глаза освещение, Доминика слегка прищурилась. Зрение заторможенно обрабатывало доступное ему изображение.

В приглушенном свете, рассеянном по дизайнерским апартаментам декоративной иллюминации, заметила сидящего на полу Градского. Ссутулившись, своей крепкой спиной он подпирал габаритный кожаный диван. Полуобнаженный, в одних лишь черных спортивках, выделяющихся в сумраке тремя белыми полосками, он, согнув в коленях широко расставленные ноги, свешивал на них руки. Смотрел, как казалось Нике, бесцельно — в одну точку.

— Эй-й-й, — окликнула шепотом. — Почему не спишь? — спросила, когда Сергей повернул голову."

"И замерла под напором его внимательного и в то же время совершенно безучастного взгляда. Мысль промелькнула безумная, будто он ее не узнает. ""Глупость, естественно…""

Ведь они находились в квартире только вдвоем, а освещение в гостиной не являлось настолько скудным.

Не отдавая отчета своим действиям, Доминика обхватила себя руками.

— Се-рёжа?

У Градского в глазах зарябило. Видимость прошило разрозненными неоновыми бликами, словно весь спектр восприятия обработал какой-то неуравновешенный видеомейкер-дилетант, исказив реальность психоделическими эффектами и фильтрами.

В ушах возник оглушающий, как дробь африканских барабанов, шум. Сердце разбежалось, будто взбесившееся животное. Стучало с такой силой, что выбивало из груди воздух. Казалось, еще удар, и все — станция ""Едрит-Мадрид"".

— Серёжа?

""Плюшка…""

""Республика…""

""Кузя…""

""Моя…""

Грудь изнутри от горла до живота процарапала когтями та самая бешеная зверюга. Сцепив зубы, с каменным лицом стерпел фантомную боль. Опустив взгляд, отстраненно заметил, что кожу не распороло.

— Се-рёжа…

Белый свет на ней — чертовым клином, все нормально.