Яма (СИ)

Основатели стиля были верующими людьми, дух резкий, энергичный и агрессивный. Является бурным и гиперскоростным танцем.

Глава 19

Ты ладонь в ладонь положишь, Молча голову склоня.

Но и ты понять не сможешь, Что ты значишь для меня.

Время погрузилось в упоительную дрему. Градский не замечал ни дат, ни дней недели. Жил, словно по инерции. Сон пропал и аппетит испортился. Каждую минуту стремился быть рядом с Плюшкой. Если не получалось, мысленно там был. И одни только думы о ней вызывали внутри него волну щемящего трепета. Прятать их, загонять подальше больше не хотелось. Проживал все, как есть. С мальчишеской безрассудностью и шальным восторгом.

Выйдя из душа, Серега натянул свободные спортивные штаны и расхлябанной походкой направился в другой конец комнаты, к аквариуму с черепахой.

— Ты тут еще жива? Прости, что мало времени с тобой сейчас провожу.

Слегка ухмыльнулся, когда Буффало ни единым движением не выказала, что заметила его присутствие. Пока он распинался, напротив, прикрыла глаза.

— Ладно, не дуйся. Я знаю, мама кормила тебя вовремя, — постучал по аквариуму пальцем, но, так и не получив в ответ никакой реакции, поднял руки, сдаваясь. — Окей, отвалил.

Словно разобрав в словах Сергея смысл, черепаха открыла глаза и, вытянув шею, повернулась к стеклу.

— Я понял, если бы ты умела разговаривать, сейчас бы меня послала, — засмеялся.

— Прости мудака, — поморщившись, прижал к сердцу ладонь.

Буфа моргнула, прищурилась и неторопливо подплыла ближе к стеклу.

— Мир? Ну, мир?! Мииир!

В дверь коротко постучали. И Градский, подмигнув питомцу, неторопливо последовал к центру комнаты.

— Сережи, ты дома? — зачастила мать с порога.

— Как видишь.

— А… уезжаешь?

— Нет. Дома буду. Кузя к экзамену готовится.

Пройдя к стеллажу, вернул на полку учебник-муляж, которому в этом семестре досталась главная роль в театральной постановке Градских ""Отцы и дети"". Его Сергей, стоило кому-то из предков появиться в комнате, переносил из стороны в сторону или же, для достижения наиболее высокого результата, распахнутым оставлял на столе. Если бы не обложка, с тем же успехом с фантомной ролью этого кирпича справился любой-другой прямоугольник.

— Как дела в универе?

Отработанными движениями выровнял весь книжный ряд.

— Ты же сама знаешь. Зачем спрашиваешь?

— Ну да. Слава Богу, Нежданов одобрил твой дипломный!

Старик-профессор, которому трижды пришлось поправлять последний раздел, сказал примерно то же, только благим матом.

— А как с докладом на защиту? Я могу чем-то помочь?

Переставляя трансформеров в известном ему одному порядке, чуть обернулся к матери.

— Я сам. Уже набросал примерно, — указал рукой на раскиданные на столе листы.