Александра (СИ)

Низко поклонился.

— Значит так, Вот эти все полати убираем. Убираем и все перегородки. Как разделить дом, я расскажу. Так же сколотите из полатей лежаки для болящих, на ножках. Понятно?

— Понятно, боярыня.

Богдан, находившийся рядом со мной, я на него уже не обращала внимания, замахнулся плетью.

— Не боярыня, смерд, царевна. — Рявкнул он. Я успела остановить его руку с плетью.

— Богдан, оставь. Они ещё не знают. Не суди их строго. Узнают, привыкнут. Царевен то, я думаю, они никогда не видели, хоть и в Москве живут.

Богдан опустил руку. Но продолжал зло смотреть на холопа. Всё верно, принижая мой титул, они оскорбляют и моих людей. А они вошли уже во вкус. И за, так называемым, «протоколом» следят похлеще меня. Я же говорю, понты — это наше всё, а иначе потерька чести, а такого на Руси никому не прощают.

Подумав, сказала, что две комнатушки можно оставить. Пока, временно. Из них убрали двухъярусные нары. В одной комнате оставили три лежака. Это я оставила под палату. В другой сколотили и установили один большой стол, по середине. Это стало у меня операционной. Раненных, наконец, занесли в мой новый госпиталь. Допоздна занималась своими больными. Мужчине с рубленной раной груди, пришлось сделать операцию. Практически в полевых условиях, так как госпиталь готов до конца не был. Но у меня были уже мои инструменту, кегут, эфир и Дарёнкины мази и отвары. А вот мужчина с поломанными ребрами и повреждённой челюстью умер к утру. Я не стала его вскрывать. Поэтому не знала точно, какова была причина смерти, но предполагала, что из-за повреждений внутренних органов.

Уже поздно вечером, практически ночью, помылась с Ваней в бане. Была уставшая. Поэтому ничего, в плане плотской любви, у нас с Ваней не было. Он это понимал. Сам вымыл меня. Вытер насухо полотенцем. Помог одеться. Потом взял на руки и унёс в наше горницу, которую нам отвели его родители. Уснула я ещё до того, как он уложил меня в постель. Утром меня разбудил Иван.

— Сашенька… Сашенька. — Я медленно выплывала из царства Морфея. Открыла глаза, потянулась. — Сашенька. — Муж смотрел на меня.

— Да, Ванечка. С добрым утром.

— С добрым. Не знаю правда, насколько оно будет для тебя доброе.

Я напряглась.

— Что-то случилось?

— Твой больной один, умер.

— Кто?

— Я не знаю. Но прибегала Фроська твоя, сказала."

"— Давно?

— На рассвете. Я не стал тебя будить. Раз он умер, то ему теперь ничто уже не нужно. Теперь только Господь его поводырь.

Хорошее настроение, с которым я проснулась ушло. Села на нашем ложе. Ваня сел рядом со мной, обнял за плечи.

— Саш, не грусти. Такова воля Господа значит. Он воин, исполнил свой долг. Поэтому попадёт на небеса.

— Я даже не знаю, как его зовут.