Александра (СИ)

Есть ли у него родные? Может жена и детки малые?

— Ты думаешь на Руси мало вдов и сирот? Много. Ты и так сделала всё что могла. Он простой вой. А ты царевна.

— Прежде всего, Ванечка, я человек, лекарь. И как лекарь я не смогла спасти его.

— Значит, такова была его планида.

— Спасибо, Ваня. Надо одеться и пойти туда, в госпиталь.

— Хорошо.

Есть мне не хотелось. Поэтому одевшись в свою обычную одежду, прошла к своим болящим. Венец, конечно же, надевать не стала. Ибо нечего. Да, самое смешное было с короной. Никифор продолжал с ней носится, как с писанной торбой. Ведь он опять вёз её в походной сумме. Никому не позволял к ней прикоснуться. Даже остальные пятеро моих диверсантов не знали, что в походной суме. А попытавшись узнать, нарвались на натуральный волчий оскал.

— Не вашего ума дело. За то знает царевна и этого довольно. А кто сильно много знать хочет, может на голову короче стать. — После этих слов никто не пытался заглянуть в кожаный мешок. Наоборот, держались подальше. Как только мы прибыли в Москву, мешок Иван велел Никифору положить в нашей опочивальне. Когда Никифор ушёл, муж засунул корону под наше супружеское ложе.

В госпитале меня уже ждали. Умерший лежал вытянувшись. В правом уголке рта, запеклось немного крови. Скорее всего, у него было повреждено лёгкое. Но как узнать было тогда? Рентгена тут явно не было. В госпитале был уже местный поп. Он махал кадилом и читал молитву. Я перекрестилась. Подождала пока поп не закончит. Потом спросила у оставшихся двух его товарищей:

— Как его звали?

— Егорий, царевна.

— А родом он откуда? Родные, близкие есть?

— Откуда родом не знаем. Он недавно нанялся в охрану, перед тем, как мы выехали с купцом. — Ответил тот, кто лишился руки.

— Значит, хоронить будем мы.

В местной церкви Егора отпели в этот же день. Плотник Вяземских сколотил простенький гроб и могильный крест. Отвезли его на кладбище. Я тоже поехала. Хотя Иван был против. По протоколу это был перебор, чтобы родовитая царевна и боярыня хоронила простого ратника. Но я настояла на своём. Конечно, на кладбище поехали со мной все пятеро моих гвардейцев, Иван и Евсей с ещё десятком боевых холопов. Это на всякий случай. Люди смотрели на нас с любопытством, провожая скорбный поезд. По сути, мы и были теми единственными, кто проводил Егора в последний путь. У свежей могилы, я постояла ещё какое-то время, глядя на могильный холмик. Все остальные меня ждали. Потом возвратились. Я не обращала внимания на то, как смотрели на меня и мои гвардейцы, и боевые холопы Вяземских. Ваня позже сказал мне, что я завоевала сердца простых ратников.