Золушка в шоколаде

Арина и впрямь получилась странной. Самая плохая ученица местной школы, она думала лишь о мальчиках. Даже Иван Васильевич, стойкий противник любого насилия, хватался за ремень.

Слушая визг Арины и вопль отца: «Маленькая пакостница, опять с парнями в лесу шаталась!» – Алевтина вздрагивала и думала, что отсутствие детей не всегда горе. Вот ведь родилась у главврача настоящая оторва и бестия. В доме всего полно – и еды, и игрушек, отец с матерью уважаемые люди, михайловская элита… Что мешает девчонке нормально учиться и достойно себя вести? Нет нужды в двенадцать лет искать работу, чтобы не сдохнуть от голода при родителях-алкоголиках, как у многих. Но Арина совершенно не желала открывать учебники. Правда, присутствие отца сдерживало хулиганку, а вот после кончины Ивана Васильевича Арина распоясалась окончательно. Она забеременела и в пятнадцать лет родила мальчика, Василия. От кого сыночек, школьница не сказала.

У Алевтины сложилось твердое мнение: Арина сама не в курсе, каким ветром ей принесло младенца. Девочка любила ездить в Москву, могла остаться там ночевать, возвращалась с покупками. Местные парни перестали интересовать Арину, пару раз ее привозили незнакомые мужчины на новых автомобилях. А уж когда родился Вася, тогда местное бюро сплетен категорично решило: дочь Ивана Васильевича проститутка.

Олимпиада Михайловна страшно переживала и пыталась спасти пошатнувшееся реноме девочки.

– Ее изнасиловали, – твердила бывшая медсестра соседкам. – Сколько раз просила Арину: «Не езди поздно в электричке!» Вот и допрыгалась.

Бабы кивали головами, цокали языками, но, когда Липа уходила, цокать прекращали и начинался разговор:

– Вот врет, не покраснеет!

– Снасильничали над ней, ха! Сто раз без остановки!

– Липа не понимает, что девка – шалава.

– Да набрехала ей Арина, а мать поверила.

– Олимпиада не дура, ей неохота дочь позорить.

Сплетницы самозабвенно обсасывали ситуацию, а когда она потеряла остроту, Арина снова подбросила дров в костер – убежала из дома, кинув младенца.

Исчезновение юной матери прошло незамеченным. Лишь к Новому году местные кумушки начали перешептываться, в конце концов одна из них, Светлана Коростылева, не выдержала и спросила:

– Олимпиада Михайловна, чегой-то Ариши не видно?

– В институт поступила, – не моргнув глазом ответила медсестра, – общежитие ей дали, там и живет.

– А Васенька? – фальшиво заботливо осведомилась Света.

– Внук при мне, – холодно ответила Липа и ушла.

Языки заработали с утроенной скоростью.

– Ха! Студентка! – горячилась Коростылева. – Сейчас зима, а поступают летом.

– Брешет она! Арина к любовнику удрала!

– Скоро каникулы, вот и посмотрим, приедет ли она к матери…

Дом гудел до весны, потом утих.