Золушка в шоколаде

 – Страшная такая, тощая, глазищи горят, пузо арбузом!

Взбудораженная сообщением, Алевтина под благовидным предлогом постучалась в комнату к Липе и убедилась: Коростылева не солгала, на диване лежала Арина. Правда, узнать некогда красивую девушку было трудно, столкнись Алевтина с беременной на улице, и не поняла бы, кого видит перед собой. Но если внимательно присмотреться, становилось понятно, что это она.

Через неделю непутевая особа родила мальчика, назвала его Митей и попыталась вести нормальный образ жизни. Хватило Арины на полгода. Через шесть месяцев после появления отпрыска маменька взметнула хвост и опять ускакала в неизвестном направлении. На руках Липы теперь было двое мальчишек.

– Помяните мое слово, – вещала Коростылева, – сдаст Липа младенца в приют. И ходить далеко не надо, вот он, под окнами.

– Туда лишь больных берут, – робко напомнила Зоя из пятой комнаты.

Светлана поджала губы.

– Ты, Зойка, сколько тут живешь?

– Как за Толю замуж вышла, – ответила молодая женщина, – уже год.

– Вот и молчи! – гаркнула Света. – А мы тут не одно десятилетие паримся, знаем правду, видели кой-чего. Как ты думаешь, почему Олимпиаду Михайловну Господь шпыняет?

– Не знаю, – отозвалась Зоя.

– Да все в курсе, – усмехнулась Света, – только молчат. Ну скажите, девочки, за кого Олимпиаде воздается?

Вопрос повис в воздухе. Пока Коростылева нападала на Зою, посмевшую встать на защиту Липы, все соседки по-быстрому сбежали из кухни, у каждой нашлись неотложные дела. Замешкалась лишь Алевтина Петровна, которая спустилась со второго этажа на общую кухню, чтобы одолжить сахар.

– Вот и доктор наша в курсе, – ткнула пальцем в Алевтину Света, – сколько народу извели Липа да Иван Васильевич наш распрекрасный. Одно кладбище об этом знает, только молчит! Чужих детей гнобила и свой лишний рот пристроит. Не пройдет и трех месяцев, как он психом станет. Кто теперь в жути рулит? Жанна Клоповна! Ученица Ивана Васильевича. Не разлей вода были! Я правду говорю, Алевтина Петровна?

– Отчество Жанны не Клоповна, а Калиоповна, – растерявшись, поправила та Свету.

– Однофигственно! – отмахнулась Коростылева. – Вы лучше про волшебные укольчики скажите. Сколько и кому их Липа сделала? То-то и оно! Теперь расплачиваться пора!

– Совсем ты, Света, ополоумела, – вспыхнула Алевтина. – Откуда мне про дела Ивана Васильевича и Олимпиады знать? Я в поликлинике сидела, мы никогда не пересекались.

– Рассказывайте другим эти сказки, – буркнула Света. – Переедет в приют Митя как пить дать. Опсихеет и там окажется.

Но вопреки карканью Светы ничего плохого с младенцем не произошло. Митя спокойно рос, правда, без особого присмотра – его бабушка уже сильно пила.