Наследник для Шаха

Невероятное ощущение, смотрю на мужчину, улыбаюсь, впервые за долгое время смеюсь от приятного ощущения, от щекотки, которая отдается по всему телу.

— Это просто невероятно… — все так же улыбаясь, заглядываю Шаху в глаза и делюсь своей радостью, — никогда ничего подобного не делала…

Аслан не улыбается в ответ на мой лепет, не поддерживает веселость. Смотрит все так же своими бездонными полыхающими глазами, очередная рыбка бьет плавником по моим пальцам, и я вскрикиваю, опять смеюсь.

— Загадай желание… — тихий полный властных ноток голос сейчас не кажется грубым, наоборот, приобретает бархатистость, и я опять смотрю на мужчину. Уголки его губ приподнимаются в улыбке.

— Желание? — переспрашиваю, все так же улыбаясь, и Аслан кивает.

— Есть поверье, что золотые рубки исполняют желания.

Прикусываю губу и смотрю на прозрачную воду, ощущаю, как мужчина сжимает мою кисть, и запоздало понимаю, что Шах намочил свой пиджак и дорогой ободок часов тоже ушел под воду.

Почему-то грустнею и отнимаю руку, вернее, пытаюсь, но Шах не отпускает.

Поэтому я закрываю глаза, чтобы хоть как-то сконцентрироваться, и загадываю. Желаю всем сердцем обрести свободу…

Распахиваю глаза и натыкаюсь на пытливый взгляд мужчины.

— Что ты загадала, Аийша?

Задает вопрос, тянет меня и наши сцепленные пальцы покидают теплую воду.

— Если расскажу, не сбудется… — отвечаю уклончиво и кусаю губы.

Шах наклоняется, опять касается моего лица, скул, пальцами отбрасывает длинные локоны за спину, грозный мужчина сейчас возвышается надо мной, крепкие пальцы опускаются вдоль шеи, накрывают тонкую бретель серебристого вечернего платья. А я замираю в его руках, не двигаюсь, пока большие пальцы его рук чертят странные узоры, ласкают и заставляют мое тело трепетать в жажде этой скромной ласки.

Ладони Аслана буквально пригвождают меня к месту, ощущаются тяжестью, когда он наклоняется и шепчет мне в висок:

— Быть может, я могу исполнить любое твое желание…

Отклоняюсь и заглядываю в его глаза. Понимаю, что он не шутит.

— Того, что я загадала, ты мне дать не сможешь, — отвечаю робко и начинаю дрожать.

Легкий озноб пробегается по коже, что не остается незамеченным.

— Ты мерзнешь?

Шах притягивает меня к себе, заставляет приникнуть к огненному торсу, обнять и оказаться в своеобразном коконе, полы пиджака укутывают меня, и я прячу голову на груди мужчины.

Слушаю, как сильно и гулко бьется его сердце. Ощущаю, как ласкает мою кожу, ровно там, где кромка платья оголяет спину.

Настойчивые шершавые подушечки пальцев прожигают кожу, мягко заползают под мои распущенные волосы, ведут линию по хребту, скользят вдоль шеи и, наконец, цепляют мой подбородок, заставляют поднять голову и заглянуть в суровое лицо.

Смотрит, рассматривает молча.