Сердце химеры

Задала вопрос и замерла, безумно на что-то надеясь.

Керин заметил отчаяние в ее глазах.

– Нари… Родная моя…

Нари видела, он хочет ее обмануть. Хочет, но не может. Вместо ответа он опустился на колени и прижался лбом к ее животу. Даже сквозь ткань платья Нари ощутила, какой он горячий, и в первый момент вздрогнула, почувствовав этот жар. Думала, что оттолкнет Керина, но, сама от себя не ожидая, запустила пальцы в густые волосы.

Внутри Нари разрасталась боль. Сначала она напоминала колючий комок в груди, который становился все больше, наполнил легкие, подкатил к горлу. Боль пропитала ее всю без остатка. Спасительная броня, в которую Нари заковала себя, покрылась трещинами.

Но там, под тяжелым панцирем, который она так давно таскала на себе, что успела свыкнуться с этой ношей, плескался свет.

Нари вдруг вспомнила, что надежно прятала все это время.

Первый поцелуй – хмельной и сладкий. Воздух, точно напоенный медом.

Фонтан в Селисе. Переплетенные руки. «Вы прекрасны, Агнара Ньорд!»

Танец, когда она сама скользнула в его объятия…

Все те прекрасные мгновения, что не дали ей провалиться во тьму. Все те секунды, что она хранила в своей душе, как величайшую драгоценность.

Нари забилась, не зная, как избавиться от боли, что искала выхода и не находила.

– Кричи, Нари, – тихо сказал Керин, прижимая ее к себе – такую хрупкую, такую сильную девочку. – Кричи.

И она закричала, выгнувшись в его руках, как никогда не кричала прежде.

Захлопали двери, на крыльцо выбежал Скай, а после – все остальные. Маргарита хотела кинуться к дочери, но Скайгард удержал ее. Потом они тихо вернулись в дом.

Крик перешел в рыдания. Рыдания превратились во всхлипы. Нари была вся мокрая и тряслась, как в лихорадке, а Керин укачивал ее в объятиях, терпеливо ожидая, когда Нари расслабится и можно будет поднять ее на руки, чтобы отнести в дом.

– Ш-ш-ш, моя хорошая. Все, все… Уже все позади…

Глава 11

Снег припустил сильнее, и Нари накинула капюшон. Скоро зима. Подумать только, прошло уже полгода с того вечера, когда она рыдала у Керина на руках, – вечера, который все изменил. Нари больше не заговаривала о том, что должна уйти, а Керин тоже не заводил разговора об этом, просто был рядом. В ту ночь он отнес ее в дом на руках, уложил в кровать прямо в верхней одежде, сам лег рядом и обнимал, согревая, пока Нари не перестала дрожать.

– Заждалась, моя родная? – голос Керина выдернул Нари из воспоминаний – он сбежал по ступеням, победно размахивая перчатками. – Еле нашел! Ну и денек мы выбрали для того, чтобы идти в ратушу!

Нари невольно наморщила нос. Ратуша! К чему эти условности! Будто без записи в книге регистрации браков их семья станет ненастоящей.