Двойное сердце агента

          Не смогли, не сложилось – ну что же,          Обязательств стянулась петля,          Но, однажды всю жизнь подытожив,          Дверь тихонько толкнем от себя          И, навеки с тоскою прощаясь,          Несвершений труху разгребя,          Из объятий судьбы вырываясь,          Мы душой убежим от себя…          От себя! От судьбы убегая,          Расставаясь с оскоминой дня,          Сделай шаг… И у самого края          Дверь тихонько толкни от себя!Олейников, заметив в проеме двери Катю, которая, пока он пел, пришла с кухни и наблюдала за ним, отложил гитару.

– А я ведь, можно сказать, – нараспев произнес Брагин, – из-за тебя тоже пострадал. Не так, конечно, но… Еще лет пять назад Онегин хотел меня своим первым замом сделать…

– И?.. – повернулся к нему Олейников.

– Вспомнили в соответствующем заведении, что я твоим другом был… Какие-то протокольчики подняли… – вздохнул Брагин и залпом выпил. – А я так понимаю, им на это место просто своего человека надо было протолкнуть, вот и все!

– Спасибо, что Катю не бросил… – сказал, глядя прямо в глаза Брагину, Олейников.

– Да что ты, Петр! Я ведь…

– Дядя, а вы еще споете? – неожиданно из распахнувшейся двери детской комнаты показалась голова Петьки.

– Петруша, ты что, еще не спишь? – бросилась к нему Катя. – Ну-ка быстро в кровать!

– Да ладно, Катюш, – сказал Брагин, – пусть посидит с нами!

– Спать, спать! – твердо сказала Петьке Катя, уводя его в спальню. – Тебе доктор что говорил?

Дождавшись, пока за ними закроется дверь, Олейников спросил:

– Что с ним?"

"– Порок сердца… – с болью в голосе ответил Брагин. – Родился такой. Раньше еще ничего было, а в последний год – все хуже и хуже.

– А что врачи?

– А что врачи… – вздохнул Брагин. – Говорят: неоперабельно… Вот почему у человека два глаза, две руки, две ноги, а сердце – одно? Было б два – проще жить было бы…

Брагин наполнил стаканы, они немного помолчали, потом чокнулись и выпили.

– Пойду я, Серега… – сказал Олейников.

– Ну ты чего? – засуетился Брагин. – Давай еще посидим, по рюмочке… Сейчас Катя вернется…

– Пойду. Спасибо, – твердо сказал Олейников, вставая.

* * *Олейников вышел из подъезда. Во дворе было пустынно и тихо. Одинокий подслеповатый фонарь с трудом сопротивлялся ночной темноте.

Петр поднял голову и успел заметить, как в освещенном окне Либермана дернулась занавеска. Олейников закурил, сделал пару затяжек и пошел в сторону подворотни.

Не успел он повернуть за угол, как дорогу ему преградили трое бандитов.

– Хелло, дядя! – доставая кастет, нагло сказал младший из них по кличке Кузя. – Ничо, что я по-англицки?

Остальные заржали.