Двойное сердце агента

Пошли-пошли!

И Брагин сгреб Олейникова в охапку и потащил к дому, чуть не сбив проезжавшего мимо на велосипеде Потного. Уже подходя к подъезду, Олейников поднял глаза и увидел, как из окна четвертого этажа на них пристально смотрит Либерман.

* * *Мягкий зеленоватый свет настольной лампы выхватывал из темноты кабинета заваленный бумагами стол Плужникова. Генерал задержался. Он просматривал последние сообщения Зорина и пытался проанализировать начало операции, нервно куря папиросу за папиросой.

Почти бесшумно открылась дверь, и вошла нарядно одетая секретарша Зина, неся на подносе стакан с чаем. Плужников быстро погасил папиросу и спрятал пепельницу под стол.

– Опять курили, Павел Михайлович? – спросила Зина.

– Да нет, – смущенно соврал Плужников, – это еще с совещания товарищи накурили…

– С совещания? Ну-ну… – покачала головой Зина, вытащила полную окурков пепельницу из-под стола и поставила перед Плужниковым стакан. – Как вы просили – зеленый.

– Спасибо, Зина, – кивнул Плужников.

На столе звякнул телефон спецсвязи. Генерал взял трубку:

– Плужников слушает.

– Добрый вечер, Павел Михайлович, – раздался голос из трубки. – Это Романский.

– Здравствуйте, Дмитрий Степанович! Я вас узнал…

– Хочу вас расстроить, – сказал Романский. – Все документы по «Ленинградскому делу» по решению специальной комиссии были уничтожены еще в пятьдесят седьмом году. И, чтобы вам все стало понятно, добавлю, что председателем комиссии был…

– Егор Сидоров? – перебил его Плужников.

– Именно!

Плужников задумался и потянулся за папиросами, но Зина успела забрать пачку со стола.

– Алло! Алло! – позвал генерала Романский. – Вы меня поняли?

– Да-да… я понял… спасибо…

– Надеюсь, что в следующий раз я окажусь более полезен. Всего доброго! – сказал Романский, и из трубки пошли короткие гудки.

– Павел Михайлович, я могу чем-то помочь? – сочувственно глядя на Плужникова, спросила Зина.

– Нет-нет, Зиночка, спасибо, – сказал генерал, кладя трубку на рычаг. – Я просто устал… Да и вы тоже. Идите домой…

* * *"

"В конспиративном номере КГБ в гостинице «Националь» перед полковником Гудасовым стояли навытяжку два сотрудника его отдела. Капитан Грошев, лет сорока, крепкого телосложения и, по-видимому, крестьянского происхождения мужик, и второй – молодой, не старше тридцати, худосочный «ботаник» – старший лейтенант Юров. Все были в штатском, но если на Гудасове костюм сидел как влитой, то на мощных телесах Грошева при каждом движении пиджак трещал по швам, а в брюки Юрову можно было бы опустить еще пару таких же лейтенантов.

– Идиоты! – кричал на них Гудасов.