Двойное сердце агента

 – Только такие идиоты, как вы, могли найти еще большего идиота, чем сами!

– Товарищ полковник, – попытался оправдываться Грошев, – Чекалин уже не раз выполнял подобные поручения…

– Он хорошо физически подготовлен, профессионал… – вторил ему Юров.

– Профессионал?! – взорвался Гудасов. – Ваш профессионал сейчас в волжанском морге с карандашом в ухе лежит!

– С каким карандашом?.. – невольно удивился Юров, но Грошев тут же наступил ему на ногу, и Юров замолк.

Гудасов нервно прошелся по комнате, достал из бара бутылку виски и, наполнив стакан до краев, залпом выпил.

– Значит, так… – сказал он, немного успокоившись. – Все данные на Чекалина из нашей картотеки убрать. О нем забыть навсегда. Не было его, никогда не было, понятно?

Грошев и Юров кивнули.

Гудасов наполнил еще один стакан и выпил.

– Что стоите? – окинул злобным взглядом он подчиненных. – Бегом марш в аэропорт и первым рейсом в Волжанск! Не умеете думать головой – работайте руками! Надеюсь, понятно, что надо сделать?

* * *После третьей рюмки сжимавшая грудь Олейникова тоска потихоньку отпустила. Ему стало хорошо в большой и уютной квартире Брагиных. Видно было, что у них все нормально, всего в достатке, спокойно и ладно. Красивые обои, добротная мебель, ковры и картины на стенах… «Наверное, все правильно… – думал Петр, листая старый альбом с фотографиями военных лет, на которых мелькали улыбающиеся лица – его, Брагина, Кати, их вместе… – Ведь не могла Катя всю жизнь быть одна… любить только меня… да еще после того омерзительного спектакля, разыгранного перед ней…»

Брагин наполнил стаканы, встал, взял со стены гитару и протянул Олейникову:

– Не забыл?

Олейников отложил альбом, выпил, взял из рук Брагина гитару и запел:

Обнимаем, ласкаем – не любим,          Ждем сочувствия от пустоты…          Беспристрастности ждем мы от судей,          Ждем в глазах палачей доброты.          Надоело, устали – ни звука,          Одиночество – времени месть,          Принимаем за верность мы скуку,          А за дружбу – слащавую лесть!          Суетились, метались – впустую!          Под оркестра помпезного туш          Все романы мы в повесть простую          Превратили усталостью душ.          Век короткий кляня, словно куплен          Был билет и в обратный конец,          Мы все дни проживаем как дубли,          Заполняя анкету в столбец.