Двойное сердце агента

– Нет, товарищи… – с ехидцей в голосе вмешался Закарпович, – это значит, что если б там был космонавт, а не манекен, то на землю бы он не вернулся, а медленно бы умирал в космосе. Причем его предсмертные стоны уже принимали бы радиостанции всего мира, – и, повернувшись к Цареву, язвительно добавил: – Неплохой триумф социализма!

* * *– Нет-нет, Никита Сергеевич, – вкрадчиво объяснял в телефонную трубку Егор Сидоров, – как вы и распорядились, этот полет лично товарищ Романский курировал. Он сначала и на космодром ездил, присутствовал, так сказать, при старте. А потом и при спуске… Такой позор! М-да…

Ерзавший на стуле напротив Сидорова Закарпович зашептал:

– И про Онегина скажите – пора там директора завода менять…"

"Но боявшийся пропустить хоть одно хрущевское слово Сидоров лишь сделал страшные глаза и цыкнул на Закарповича. В ответ в трубке что-то забулькало.

– Нет-нет, Никита Сергеевич, это я не вам! – испуганно залепетал Сидоров. – Да, понял вас. Будем работать. Всего самого доброго!

Сидоров повесил трубку и стер со лба выступившие капельки пота.

– Товарищ Хрущев сердится? – поинтересовался Закарпович, стараясь смотреть на Сидорова максимально преданными глазами.

– Считает, что я тоже как бы виноват… – недоуменно почесал затылок Сидоров.

– Вот я это и хотел сказать…

– Что-о-о?! – взметнулись брови у Сидорова.

– В смысле, я другое хотел сказать… – испугался Закарпович. – У меня вот какая идея одна появилась. Помасштабнее, чем полет человека. А реализовать ее – элементарно. И претензий не будет: вы будете мою, то есть нашу, идею курировать, а Романский – проект Царева, пусть уделается!

* * *В кремлевском кабинете первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева шло совещание – собрался весь цвет военной и ракетно-космической промышленности. Во главе стола восседал сам Никита Сергеевич, по обе стороны от него сидели Сидоров, Романский, Недолин, Царев и главный конструктор ОКБ «Южное» академик Юнгель – основной научный оппонент Царева и его давний конкурент за пост руководителя космической программы.

У висевшего на стене большого красочного плаката, на котором было изображено нечто, по форме напоминающее морскую мину-ежа, размахивал указкой Закарпович.

– …и мощность такого заряда, – вещал он, – может составить до ста мегатонн.

– Это сколько? – поинтересовался Хрущев.

– Эквивалентно десяти тысячам Хиросим, Никита Сергеевич, – пояснил маршал Недолин.

Среди присутствующих прокатилась волна замешательства, в кабинете повисла тишина.