Двойное сердце агента

Попробуйте, напрягая все извилины вашего изощренного мозга, проанализировать прежде всего лиц, имеющих допуск к секретной информации. Особенно интересны те, у кого есть мотивы для предательства: месть, страх, жадность, житейские пороки… – то есть те, кто и «может», и «хочет». Понятно? Тогда ходите!

Зорин кивнул, потянулся к ладье, задумался и пошел слоном.

– И еще… – сказал Олейников, мгновенно делая ответный ход. – У вас ручка или карандаш есть?

Зорин нехотя достал из кармана свою любимую авторучку.

– С возвратом… – сказал он, протягивая ее Олейникову.

– О! Знакомое перо, – улыбнулся Олейников. – Ваш ход, кстати.

Пока Зорин размышлял над ходом, Олейников вытащил из папки какое-то досье и на чистой оборотной стороне листка стал что-то рисовать.

– Я сходил, – сообщил майор, неудачно пытаясь подсмотреть, что там рисует Олейников.

– Ну вот, – сказал Олейников, складывая рисунок вчетверо и протягивая майору. – Посмотрите на досуге и постарайтесь раздобыть как можно больше информации про этого человека. А мне на работу пора…

– На какую работу? – удивился Зорин.

– Вы же просили, чтоб я себя на место Томаса поставил? А если б Томас приехал в незнакомый город, ему что надо было бы сделать?

– Что?"

"– Легализоваться! Вот я и легализуюсь понемногу. Понятно?

– Понятно… а где?

– Там, где можно собрать самую ценную информацию о ситуации в городе, а не такую белиберду, как у вас, – потряс Зоринской папочкой Олейников.

– Ручку верните… – обиженно попросил майор.

– Да пожалуйста, мне такая даром не нужна, – сказал Олейников, возвращая ручку и переставляя фигуру на доске. – Мат.

– Что?

– Вам шах и мат, Сергей Александрович!

Зорин грустно посмотрел на своего загнанного в угол короля.

– Говорил, давай со мной сыграем… – за спиной у Зорина раздался голос вновь подошедшего пенсионера. – А ты: ухожу, ухожу… Тьфу!

Пенсионер махнул рукой и удалился с гордо поднятой головой. Проводив его недобрым взглядом, Зорин повернулся, – Олейникова на скамейке уже не было.

Майор покрутил головой, но тот как сквозь землю провалился. Он еще раз огляделся, вспомнил про оставленный ему Олейниковым листок с рисунком и развернул его – это был портрет Либермана.

* * *В отличном настроении Иван Иванович Либерман бежал по коридорам заводоуправления, напевая песенку на английском языке:

I said we’re trav’ling on the one after 9.0,          I said we’re trav’ling on the one after 9.0,          I said we’re trav’ling on the one after 9.09 [6].Поднявшись по лестнице на шестой этаж, он, продолжая напевать, подбежал к кабинету директора завода, и только протянул руку, чтоб открыть дверь, как та распахнулась сама, и с ним чуть не столкнулся выходящий из кабинета Брагин.

– О, Серега, привет! – обрадовался Либерман.