Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Сенешаль не подал вида, повернулся к графу Раймону-Роже и тихо произнес:

– Народ Фуа гостеприимен, как и их повелитель…

Граф кивнул виночерпию, который услужливо разлил вино по большим золотым кубкам, после чего протянул один из них сенешалю и громко произнес:

– Сеньоры! Мессир маршал де Ла Фо! Предлагаю выпить эти кубки за здоровье и долгие лета нашего могущественного соседа – короля Франции Филиппа!"

"– Спасибо, граф, – поклонился де Леви, принимая кубок, – но, насколько мне помнится, Фуа всегда входил в состав королевства! Еще со времен Шарлеманя и его внука, короля Шарля Лысого, границы Франции шли по горам, а не кончались на равнине Тулузы…

Граф побледнел, быстро окинул взглядом толпу собравшихся, и ответил:

– Простите, сенешаль, немного оговорился…

Ги мило улыбнулся в ответ:

– Такие оговорки часто приводили к серьезным недоразумениям. История знает множество примеров…

– Что же, видимо так угодно Господу… – парировал граф де Фуа.

– Отнюдь, ваша светлость, мы сейчас попробуем исправить это недоразумение. Первую часть своего визита я уже выполнил и передал приветствие его величества, пора приступить ко второй, более приятной, полагаю, для вас части…

Граф удивился, вспыхнул, но сдержал себя, не проронив ни слова в ответ. Ги де Леви кивнул виночерпию, тот быстро наполнил кубки, поднял свой и громко произнес:

– Ваша светлость граф Раймон-Роже де Фуа! В присутствии ваших вассалов, – Ги заметил, как рука графа, державшая кубок с вином, побелела от напряжения и слегка дрогнула, – мне поручено передать вам и вашим людям (зал напряженно умолк, ожидая чего-то страшного, скорее всего – войны), что его величество король Франции Филипп, мой грозный и могущественный сюзерен (снова сенешаль выдержал паузу, наслаждаясь напряжением зала) свято чтит древние кутюмы и договоры, заключенные между графами Фуа и королями Франции! Он признает независимыми от короны Франции горные аллоды, кои графы де Фуа держат по собственному праву! Король Филипп чтит и уважает эти древние владения, как независящие ни от кого, кроме Господа Бога и его светлости!..

Граф шумно выдохнул, от сердца его отлегло, принеся туда некоторую успокоенность, граничащую с тихой дрожью. Раймон-Роже прекрасно понял витиеватый намек Ги де Леви.