Семья для нефтяного магната

— Все хорошо? — интересуется Семён. — Ты поговорила с Константином?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Не уверена, что он хочет меня слышать…

— Я хочу есть, — резко меняет тему разговора Марика. — Давай уже, хватит вести себя, как в гостях, — подталкивает Семена к холодильнику.

После появления на столе продуктов, атмосфера действительно разряжается. Мы успеваем нарезать бутерброды, приготовить закуски и даже отыскать в верхнем ящичке кухонного гарнитура шикарный склад из коробок шоколадных конфет. У каждого уважающего себя секретаря должен быть такой. Жарко споря, какую открыть первой, не сразу замечаем, как на кухню входит Анна Ивановна.

— О, запрещенку нашли, — притворно-скорбно вздыхает она. — Все открывайте, раз у нас повод. Завтра буду вас ненавидеть.

Она берет со стола коробку зефира и ловко снимает с неё обертку. Марика с Семёном ищут в птичьем молоке «желтые», отковыривая края. Я ставлю на стол чашки и чайник.

— Вы поговорили? — Спрашиваю шёпотом Анну Ивановну.

— Константин сейчас в аэропорту. Через час у него самолёт в Новосибирск. Он просил тебя не увольняться, пока он не прилетит. Сказал, что знает, кому тебя посоветовать в качестве сотрудника, — рапортует мне коллега.

— Это все? — закусывая губу, чувствую, как садиться голос. — И когда он вернётся? Он что-нибудь ещё сказал?"

"— Как закончит там дела, — отвечает Анна Ивановна и, видя, что в моих глазах снова стоят слёзы, резко добавляет. — Слёзы подбери. Мужик, если ему женщина нужна, в лепешку разобьётся. Мир перевернёт. Константин уже в том возрасте, когда ему ни в коем случае нельзя делать поблажки и попустительствовать. Виноват — пусть думает, разгребает, исправляет. Но не забывает, что в Москве пять миллионов мужиков. И ждать, пока он занимается самобичеванием, никто не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я понимаю, — вздыхая, качаю головой. — Вы правы. Только мне не нужны мужчины. И, наверное, хорошо, что так с Константином вышло…

— Нет, ну вы ее слышали, — повышая голос, всплескивает руками Анна Ивановна. — Из-за одного козла решила на себе крест поставить!

Марика с Семёном настороженно замолкают и уже больше не делают вид, что обсуждают кафельную плитку.

— Да нет же, вы не так меня поняли, — решаюсь я на откровение. — Пожалуйста, — обвожу всех глазами, — толко это между нами… — делаю глубокий вдох и… — я беременна, — выдаю на выдохе.

— От Тихомирова? — давится глотком чая Анна Ивановна и закашливается.

— Нет, — объясняю. — От бывшего мужа. Поэтому, мужчина мне не полагается…

— Глупости не говори, — вдруг фыркает Марика. — Это самое крутое, когда у твоего пуза есть отец. И это не в коем случае не недостаток. Это более надёжный фильтр.